Александр Зиновьев. Пьянство. Введение




От автора


Серия отрывков из книги, которая называется «Пьянство». Книга эта — в какой-то мере и социологическое исследование, в какой-то — просто собрание историй по поводу пьянства. Ну, это уже сами читатели должны решить, к какой категории отнести. Я отношу это к категории социологических романов, рассказов, поэм; в общем, это тот жанр, который я изобрёл с «Зияющими высотами».


Предисловие


Русское пьянство обычно смешивают с алкоголизмом. Конечно, оно связано с употреблением алкогольных напитков: многие пьяницы становятся алкоголиками. И всё же, русское (подчёркиваю — именно русское, а не любое) пьянство — есть явление качественно отличное от алкоголизма. Отличное до такой степени, что я ещё полвека назад в ответ на официальное заявление, что алкоголизм погубит Россию, это было в период очередной антиалкогольной кампании, высказал утверждение: «А пьянство спасёт её!» Высказал в шутку в одной пьяной компании, но в этой шутке была доля серьёзности. В этой работе я хочу рассказать о ней.


Я вступил в братство (именно в братство, а не в ряды) русских пьяниц в послевоенные годы. Слово «русских» тут имеет не этнический смысл. В наших выпивальных компаниях принимали участие не только этнически русские, но и евреи, и татары, и грузины, и укра́инцы, и представители других народов. Но все они при этом пили именно по-русски. Так что этот тип пьянства можно с полным правом считать русским вкладом в мировую выпивальную культуру.


Местом наших попоек была Москва. Причём, не где-то на окраине, а в её самой оживлённой части: самый центр, важнейшие сходящиеся к центру или проходящие неподалеку магистрали, окружение станций метро, вокзалы, парки, рестораны, кафе, столовые, закусочные, киоски и так далее. Иначе говоря, места, где было сконцентрировано большое число питейных точек. Расстояния между ними были незначительными или, с тогдашним дешёвым транспортом, легко преодолимыми.


Алкогольные напитки были сравнительно дёшевы и практически доступны в любое время. Достаточно сказать, что даже самые лучшие рестораны днём работали как обычные столовые. И даже в самые свирепые антиалкогольные кампании можно было в самых «трезвых» местах нелегально приобрести алкогольные напитки. Мне, например, приходилось многократно выпивать в компаниях в Доме журналистов, в Доме учёных, в ресторане «Националь», в ресторанах гостиниц «Москва», «Прага», «Пекин» и многих других. Среда выпивающих: студенты, аспиранты, научные работники, преподаватели высших учебных заведений, журналисты, художники, артисты, работники аппарата власти (включая партийный аппарат и органы государственной безопасности). Одним словом — образованные люди, в основном молодые. Они нормально работали, добивались успеха, делали карьеру. Пьянствовали, можно сказать, без отрыва от производства, то есть, в течение рабочего дня или вскоре по окончании работы. Это были дневные и вечерние пьяницы. Конченые и опустившиеся личности среди них были исключением. Некоторые становились медицинскими алкоголиками. Они, конечно, большую карьеру сделать не могли, но работали и обзаводились семьями.


Причиняло ли пьянство нам зло? — конечно, причиняло, и не малое. Вместе с тем и добра от него мы имели много. И трудно сказать, чего больше. Причём зло со временем оборачивалось добром, а добро — злом. Так что, дать однозначную оценку пьянству я не могу. Став профессиональным исследователем социальных явлений, и наблюдая употребление алкоголя как социальный объект огромного масштаба, я, в конце концов, отказался от оценки его в категориях добра и зла.


В самом деле — употребление алкоголя миллионами и миллиардами людей по масштабам и по влиянию на жизнь человечества сопоставимо с производством и использованием автомашин и самолётов. Общеизвестно, какое огромное зло приносит это человечеству во многих аспектах жизни. Но никто не оценивает эти изобретения человечества на этом основании как абсолютное зло. Ибо польза от автомашин и самолётов — несомненна, и человечество вряд ли откажется от них в обозримом будущем.


Русское пьянство возникло как компонент образа жизни некоторой части советских людей в условиях послевоенных годов. Оно было проявлением ослабления сталинизма и, в свою очередь, способствовало десталинизации страны. Именно в этой среде в эти годы возник интеллигентский фольклор, критический по отношению к советской социальной системе. Я в нём принимал самое активное участие: сочинял (как правило, импровизировал) сатирические и шутливые стихи, а также анекдоты, афоризмы, байки и языковые выражения, которые воспринимались как издёвка над советским образом жизни.


В эти годы я разработал моё учение о житии, то есть о поведении в условиях общества коммунистического типа. Мои знакомые и ученики называли его в шутку «зиновьйогой», а входившую в неё часть, касающуюся пьянства, называли (точно так же в шутку) «пьянологией». Поскольку это происходило в советские годы, то о публикации результатов этого творчества и речи быть не могло. Более того — нельзя было даже признаваться в своём авторстве. Кое что я начал публиковать в контексте литературных произведений лишь в 1976 году начиная с «Зияющих высот». Специально теме пьянства была посвящена значительная часть стихов, вошедших в книгу «Евангелие для Ивана», опубликованной на Западе в 1984 году.


В связи с горбачёвской антиалкогольной кампанией я по заказу одного западного издательства в 1989 году написал книгу «Веселье Руси», полностью посвящённую теме русского пьянства. По-русски она, может быть, будет напечатана в ближайшие годы впервые. В предлагаемом вниманию читателя тексте проблемы пьянства рассматриваются в том виде, в каком пьянство сложилось в советские годы. Рассказ ведётся от имени русского человека, ставшего пьяницей по зову души. Его рассказ относится к времени, когда в России началась самая грандиозная антиалкогольная кампания — горбачёвская. Она началась с маниакальным намерением превратить советский социальный строй в социализм «с человеческим лицом». А кончилась крахом не только этого строя, но и самой России. Целились в коммунизм, а попали в Россию — этот итог горбачёвской перестройки я констатировал уже тогда в 1989 году.


Читатель ни в коем случае не должен воспринимать этот рассказ как оправдание и даже как восхваление пьянства. Это, скорее, крик души человека, оказавшегося в безвыходном положении в условиях тех лет. Его рассказ — есть фактически описание этих условий в том виде, как они проявлялись через пьянство.




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Начало пути в пьянство




Начало пути в пьянство


Считается, что пьянство есть клоака, в которую стекаются отбросы и нечистоты некой здоровой и чистой жизни человеческого общества. Так думал и я лет до двадцати. Потом моё представление об этих частях общества стало меняться. Сначала оно изменилось в отношении здоровой и чистой части. Уже в студенческие годы я понял, что на свете нет ничего болезненнее и грязнее, чем эта так называемая «здоровая и чистая» часть. И я, как это и свойственно многим русским людям, задумывающимся над проблемами бытия, впал в состояние страдания.


Мы, русские, имеем богатейшие исторические опыт и традиции по этой части. Страдания стали нашим привычным образом жизни и нашей натурой. Мы страдаем с выдумкой, с талантом, с мужеством и терпением. Мы поставляем в мировую цивилизацию не только водку, иконы и матрёшек, но и первоклассных страдальцев.


Однажды, размышляя над проблемами здорового и чистого бытия, я подытожил свои мысли, как это тоже свойственно многим русским людям, в такой стихотворной форме:


Включу телевизор. Раскрою газету.
Листаю журнал. Слышу вопли поэтов.
Зеваю в кино. Пялю глаз на витрину.
На выставке вижу из красок картину.

Слушаю речь про реформы успехах.
И хочется, братцы, затрясться от смеха.
До колик в кишках, до слезы, до икоты.
Откуда такие взялись идиоты?!

Но смех, не начавшись, в душе застывает.
Шутливое слово в зубах застревает.
И чувство иное крадётся мне в душу.
И шепчет: «Гляди и внимательно слушай —
Это тебе не шуты-скоморохи.
Это — строители новой эпохи!»

От лживых речей их становится жутко.
Их пошлый спектакль не подходит для шутки.
Не смеха, а гнева достойно всё это.
Тут матом бы крыть, а не рифмой поэта.
Кричать и ругаться. И в чёрта, и в бога:
«Эй, люди! Очнитесь! Тревога! Тревога!»


Уснуть с таким умонастроением было не возможно. И я, несмотря на поздний час, вышел на улицу.


Не успел решить, в каком направлении двинуться, как услышал роковые слова: «Скинемся, приятель?» Передо мной возникло существо, которое можно было принять за падшего пропойцу, за гениального непризнанного поэта, за преуспевающего выдающегося изобретателя или только что выпущенного на свободу шизофреника. Но бескорыстная улыбка «от уха до уха» не оставляла повода для сомнений. Я мысленно прикинул мои финансовые ресурсы, и мы молча двинулись в ближайшую забегаловку.


Наш путь проходил мимо пустыря, огороженного покосившимся забором. Забор украшен лозунгами и агитационными плакатами. На одном из них изображён сам Генсек, одной рукой отодвигающий бутылку водки, другой — протягивающий молот рабочему в комбинезоне. Хотя плакат приклеен на высоте двух метров, кто-то пририсовал рабочему огромный член — ответ народа на эту кампанию.


К забору прилепился пивной ларёк. Он давно закрыт, но около него всегда толпится множество пьяниц самого низкого пошиба. Место удобное: после перепоя можно отоспаться на пустыре, и спекулянты алкогольными напитками легко скрываются от милиции через пустырь. Около ларька в грязи сидел одноногий мужчина. Он плакал, ругался и ломал свои костыли. Его собутыльники вопили от восторга и хохотали. Подъехали милиционеры на мотоцикле с коляской. Пьяного инвалида впихнули в коляску и увезли. Пьяницы разошлись. Около ларька остались валяться лишь сломанные костыли. Какой-то старик подобрал обломки и унёс с собой — авось, пригодятся в хозяйстве.


— Что происходит? — сказал мой спутник. — Ведь это наши, русские люди. Люди, совершившие величайшую революцию в истории, выигравшие величайшую войну в истории. Ведь эти самые люди создали сильнейшую мировую державу. А каков итог?
— А может быть именно потому, что совершили, выиграли, создали — мы и имеем такой итог, — сказал я. — Может быть, эти великие деяния оказались не по плечу и не по нутру народу. Может быть, это — неизбежная плата за великую историческую миссию.
— Пожалуй, Вы правы. Народ устал от великой исторической миссии, хочет отдохнуть от неё, пожить по-человечески. Только беда в том, что мы это не умеем. Мы самой судьбой созданы для преодоления трудностей и свершения исторических подвигов. Помяните моё слово: вот, откажемся от коммунистической миссии, и нам опять навяжут какую-нибудь новую миссию, ещё хуже прежней.
— Уже навязали.
— Какую?
— Перестройку. Теперь мы будем строить социализм «с человеческим лицом».
— И Вы верите в эту чепуху?
— Всё зависит от того, как понимать человеческое лицо. Если иметь в виду человека в высокопарном горьковском смысле, помните: «Человек — это звучит гордо» — то никогда не построим. А если иметь в виду человека как на всё способную тварь, то наверняка построим. Это будет социализм с человеческой харей, мордой или рылом.
— Пожалуй, и в этом Вы правы.
— Ну, вот мы и прибыли туда, куда стремились — к храму нашей религии пьянства. Войдём же в него. Как сказал безвестный поэт:


Жизнь — не аллея для прогулки.
Дорога жизни — западни.
Да тупики, да закоулки,
Да только рытвины одни.

И, чтобы сделать жизни путь прямым,
Как в храмы — в кабаки идём упрямо мы.


Моему случайному собутыльнику было невдомёк, что этот поэт — я. Стихи я начал сочинять очень рано. Но они у меня получались такие, что меня за них никто не хвалил. Даже наоборот — частенько мне советовали «прекратить это хулиганство» — так и говорили. «Дабы не влипнуть в неприятную историю» — так тоже говорили советчики. Я слушался их советов, но проходило какое-то время, и мои непотребные стихи сами вылезали из меня.


Отношение к ним изменилось, когда я стал выпивать, и сделал объектом моих стихов пьянство. И ценителями их стали пьяницы. Ценителями, конечно, на короткое время. Иногда их печатали в стенных газетах университета и учреждениях, где я работал. Я часто прибегаю к стихотворной форме выражения мыслей. Мне, почему-то, это делать легче, чем в высокопарном философском словоблудии. Короче и чётче получается. Так что, я и в дальнейшем буду постоянно прибегать к стихам.





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Забегаловка




Забегаловка


Слово «забегаловка» появилось совсем недавно. Если оно и существовало ранее, оно было изобретено вновь не зависимо от этого прошлого употребления; подобно тому, как органы государственной безопасности были открытием Революции, а не продолжением царской охранки, как полагают западные советологи, ищущие объяснение сталинизма ещё в опричнине Ивана Грозного. Оно появилось в Москве для обозначения питейных заведений, которые в большом количестве появились после войны, и в которые жаждущие выпить буквально забегали на минутку проглотить какую-нибудь бурду с градусами. Тогда поголовное пьянство было единственно доступной компенсацией за материальное и духовное убожество бытия.


По мере улучшения условий жизни число таких забегаловок и их посетителей сокращалось, а время пребывания в них самой устойчивой части пьющего населения — увеличивалось. И словом «забегаловка» в кругах пьяниц, пропойц, бухариков, алкашей и забулдыг — стали называть самые дешёвые, грязные и терпимые к нашим слабостям места выпивок. У них сложилось своеобразное братство пьющих отбросов общества названных выше категорий. Они знали друг друга по имени, а чаще по кличкам. У них были свои излюбленные места выпивок, излюбленные маршруты и компании, менявшиеся в зависимости от обстоятельств. Но составные компоненты были более-менее устойчивыми. Если, например, было любовно-лирическое настроение, то сама собой складывалась одна компания, пился один набор одуряющих напитков, проходился один маршрут; а если было мрачно-политическое настроение, то компания, набор напитков и маршрут передвижения были уже иными.


— Жизнь прекрасна, — сказал мой собутыльник после первой дозы алкоголя отвратного вкуса и запаха, — если выполняются два условия.
— Какие?
— Очень простые. Первое — если есть что́ выпить. И второе — если есть с ке́м выпить. И соблюсти эти условия не так уж сложно. На что другое, а на выпивку всегда заработать можно. А если в данный момент не удаётся, на выпивку тебе любой займёт рубль или даже «трёшку». На что другое не займут, а на выпивку всегда.


Ты можешь с голоду подохнуть, никто не даст тебе куска.
Но коль возьмёт тебя тоска, что и не «ахнуть» и не «охнуть»,
Издревле правило одно есть у российского народа:
Для выпивающего сброда найдёт монету на вино.


— Причём, выпивошные долги отдаются всегда — это долги чести, как и карточные долги. Да и с кем выпить — не проблема. Москва с этой точки зрения — рай земной. Ни на какую другую столицу не сменяю. Главное, за что я ценю Москву — это неслыханный демократизм населения. Где в мире возможно такое, чтобы с рядовым забулдыгой, вроде меня, согласились бы провести время лучшие представители рода человеческого? С кем только мне не приходилось выпивать: с художниками, писателями, музыкантами, генералами, партийными секретарями, директорами и так далее и тому подобное. И никто не кичился своим положением и славой. Пили на равных. Стоит кому-нибудь хоть чуточку занестись, как выпивка пропадает — явление удивительное, только в нашем русском пьянстве возможно такое. В годы войны во время атаки возможно такое. Но тогда понятно — перед лицом смерти все равны. А тут-то в чём дело, мистика какая-то…


Наступает состояние, ради которого можно пожертвовать многим. Жалкая забегаловка стала приобретать очертания дворца.


— Жизнь, повторяю, прекрасна, — воскликнул мой собутыльник. — Какой-то мыслитель сказал, что жить в раю будут как во время оргазма. Будет сплошной и вечный оргазм. Представляете, жуть какая! А я на этот вопрос ответил бы так: как после второй дозы спиртного. Беда только в том, что остановиться на этом не возможно. Чтобы сохранить это блаженное состояние нужно выпить по третьей. Так ведь?


После третьей мой разговорчивый собутыльник рассказал следующее




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Рядовой русский пьяница




Рядовой русский пьяница


Меня зовут Иваном. В России это имя теперь стало редкостью, хотя русских продолжают называть «Иванами». Ничего удивительного в этом нет, идёт обычная история. Отец рассказывал, что немцев во время войны звали «Фрицами». Хотя он побыл в Германии после войны в оккупационной армии больше года, и не встречал ни одного немца по имени Фриц.


Я был зачат в день смерти Сталина, вернее в день, когда об этом объявили. Зачат был, конечно, ночью. Днём и вечером отцу было не до этого — он пьянствовал с друзьями не то от горя, не то от радости. Скорее всего — и от того, и от другого, так как он напился вдвое больше обычного. Иначе, он бы не принял такое опрометчивое решение — дать жизнь очередному русскому пьянице. Мать опасалась, что я из-за пьянства отца рожусь уродом. Отец утешал её тем, что его отец — тоже был пьяницей, и зачал его тоже в пьяном виде. Это древняя русская традиция.


Я родился вполне здоровым, как и отец, и дед. Само собой разумеется, я тоже стал пьяницей. Но как человек с университетским образованием я не думаю, что это перешло ко мне в генах от отца. По традиции — да. Традиции же — есть феномен культуры, а не физиологии.


Когда отцу исполнилось 14 лет, дед налил ему стакан водки и велел выпить залпом. Отца после этого выворачивало наизнанку целую неделю. Он выжил. И уж ничто ему не было страшно после такого испытания. Когда мне исполнилось 16 лет (как видите, прогресс), отец принёс домой поллитровку водки и налил мне рюмку (как видите, и в этом прогресс). Мать пробовала протестовать: мол, рано ещё ребёнка портить. Отец возразил, что я уже не ребёнок, что лучше начать дома под присмотром отца, чем где-то на стороне, бог знает в какой компании. А уберечь сына от пьянства всё равно не удастся. Мать капитулировала, и сама присоединилась к нам. Правда, присоединилась с добрыми намерениями: чтобы нам меньше водки осталось. Таким путём я начал понемногу выпивать дома, в гостях, со школьными товарищами. В университете стал пить более-менее регулярно.


По началу моя жизнь складывалась, вроде бы, удачно. Успешно окончил школу и университет, женился на красивой девушке, да ещё с квартирой. Отец жены был каким-то начальником, так что его семья купалась в изобилии, и мне кое-что перепадало. Но вскоре всё пошло кувырком. Жена увидела, что я — бесперспективный тюфяк и пьяница, к тому же. От меня откупились тем, что добыли мне за солидную взятку комнату в старом доме. Я этим был чрезвычайно доволен, так как дом находился недалеко от центра города и от учреждения, где я работал.


Мне предложили на выбор: либо платить алименты на сына, либо отказаться от отцовских прав. Я выбрал второе. К сыну меня всё равно не подпускали на том основании, что от меня несло водочным перегаром. Это было на самом деле так, ибо потребность ткнуть сына в пупок у меня появлялась только в нетрезвом виде. Отцовские чувства у меня угасли не развившись. Платить же алименты ради каких-то мифических отцовских прав с моей зарплатой было бы весьма ощутимо.


Расставшись с отцовскими правами и обязанностями, я в каждую получку стал выделять сумму денег, которую я должен был платить в качестве алиментов, и пропивать их в первую очередь и при всех обстоятельствах. Они стали для меня священными и неприкосновенными для иных целей.


Работа моя оказалась скучной. Менять её или лезь из кожи, дабы делать карьеру, мне было не интересно и просто лень. Я удовольствовался ролью минимально обеспеченного, но свободного пьяницы, добросовестно выполняющего служебные обязанности, и не очень сильно выделяющегося из прочей массы сотрудников экстравагантными выходками.


Жизнь пьяницы имеет свои несомненные достоинства. Я волен распоряжаться собой во внерабочее время, не обременён заботами о других людях, о творческих исканиях, о карьере. Как беспартийный, я свободен от собраний и общественной работы. Зарплата, конечно, мизерная, но, всё же, я свожу концы с концами. Такая жизнь, однако, имеет и свои минусы: едва начав самостоятельную жизнь, я попал в категорию конченых людей. Оставаясь формально членом общества, я фактически выпал из него.


Хотя пьяницы собираются вместе, они не образуют устойчивые объединения. Хотя они проявляют взаимные симпатии во время выпивок, им чужда постоянная дружба и любовь. Когда пьяницы дружат годами, они это делают не в качестве пьяниц, а в качестве членов нормального общества.


И, не смотря ни на что, я люблю пьянство.


До срока от пьянства подохну, и всё же
Я трезвых ряды никогда не умножу.
Пусть водка по жилам струится под кожей,
Пред богом предстану — пусть — с пьяною рожей.
«На месте моём, — я скажу ему, — Боже!
И ты бы напился до одури тоже!»





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Пьянство и работа




Пьянство и работа


Вступление в братство пьяниц в корне меняет отношение к работе. Это не означает, что ты начинаешь хуже работать. Это не обязательно: многие пьяницы продолжают работать так же, как и ранее, а некоторые даже лучше. Меняется именно отношение к работе, то есть, её роль в твоей жизни. Интересы работы перестают доминировать в твоём поведении, если, конечно, они до этого доминировали над прочими.


Работа сохраняет роль как деловой коллектив, как средство приобретения жизненных благ, как место жизненного успеха, как основа твоего гражданского статуса. Но всё же, с пьянством появляется новый интерес, отодвигающий интересы работы на второй план.


Одни хотят закон открыть,
Другие — в космосе болтаться,
Вождями третьих тянет быть;
А я хочу — смешно признаться —

Чуть свет — с постели не вставать,
Живот не портить бутербродом,
В час-пик — вагон не штурмовать
С кипящим злобою народом.

Над нудным делом не корпеть,
Начальству не лестить ретиво,
В научработе не гореть
Для нужд родного коллектива.

До полуночи не торчать
На комс-, и проф-, и партсобраньях,
На сослуживцев не стучать,
На вахту чтобы не вставать
На благо нашего народа.
И обязательств не давать
Прожить пять лет в четыре года.

А для потребности души,
Яви, молю, крупицу блату:
Иметь как прежде разреши
Мою грошовую зарплату.


Когда я таким образом сформулировал мою жизненную претензию, я ещё был начинающим пьяницей. Скоро я пошёл в этом направлении до логического конца. Теперь я с полным правом могу сказать о себе следующее:


Я из тех, кому работа —
Есть излишняя забота.
Кратки, мудры и крылаты
Этой сферы постулаты:

Дураков работа любит,
Лошадей работа губит,
Ни пришлось бы где работать,
Лишь бы только не работать.

Лишь для тела и души
Получать свои гроши.


У меня на работе, конечно, заметили мой переход в категорию пьяницы. Это снизило мою репутацию как хорошего работника — а я был таким. Но это было бы полбеды. Беда в том, что у меня обнаружился необычно сильный талант пьяницы, и некого притягивающего центра для прочих пьяниц. Талант заразительного примера, образца для подражания. И мне предложили уволиться по собственному желанию пообещав хорошую характеристику — без такой характеристики мне было бы трудно найти приличное место работы.




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Пьянство и семья




Пьянство и семья


Верно, пьянство является одним из факторов, способствующих распаду семьи. Но одновременно, распад семей и пьянство являются следствиями одних и тех же более глубоких причин. Во всех исследованиях социологов, посвящённых этой теме, рассматриваются случаи влияния алкоголизма на распад семей, а не пьянство в моём смысле. По моим наблюдениям, процент случаев развода из-за пьянства одного из супругов не превышает процент случаев, когда семья сохраняется, несмотря на пьянство. Причём, в случаях развода большой процент составляют такие, когда пьянство является лишь предлогом или оправданием. Точной величины тут не установлено.


Забавную историю на этот счёт мне рассказал один из случайных собутыльников. Он был, по его словам, изредка выпивающим, склонный к мирной жизни семьянином, моногамным. Женился случайно. Жена попалась редкостной стервой, неоднократно изменяла ему. Он начал выпивать чаще, чем раньше. В конце концов, он ушёл из семьи (у них был ребёнок), оставил жене комнату, и регулярно выплачивал деньги на ребёнка. Подал заявление на развод, мотивируя стандартным «не сошлись характерами». Жена же была категорически против: муж был хороший человек, прилично зарабатывал, любил ребёнка. Жаль было терять такого мужа.


В это время проводилась кампания за укрепление социалистической семьи. И суды, обозначая выполнение такой линии партии и правительства, многим отказывали в разводе. Скоро это прошло, но когда рассказчик подал заявление о разводе, эта установка партии и правительства была в высшей точке действия. Жена пожаловалась на рассказчика в партбюро по месту работы. Тогда ему посоветовали взять заявление обратно и укреплять социалистическую семью. И жена написала в суд заявление, в котором протестовала против развода. Но прежде чем выразить отказ от развода, она, по глупости, решила облить супруга грязью, дабы расположить суд к себе. В начале заявления она написала, что муж систематически пьянствовал. А в это время ещё не закончилась другая кампания — кампания по борьбе с пьянством. Это и спасло рассказчика.


Начался суд. Судья стал зачитывать заявление жены. Прочитав фразу, в которой жена сообщала о систематическом пьянстве мужа, судья (это была женщина, что тоже сыграло роль) обратилась к нему с вопросом: «Пьянствуешь?» Муж охотно, чуть ли не с восторгом воскликнул: «Пью! Да ещё как! Систематически! Можно сказать, запоями». Судья, не дочитавши заявление жены до конца, сурово заявила: «Гнать таких мерзавцев надо в шею!» И через пару минут рассказчик получил развод к его великой радости и к огорчению жены.


По моим наблюдениям, пьянство становилось причиной распада семьи лишь в тех случаях, когда других причин не было явным образом, а пьянство становилось чрезмерным. Закоренелые пьяницы, с которыми мне пришлось встречаться, — все были разведённые и решительно избегали жениться вновь. Они следуют такому правилу:


Закон сей знает всяк дурак —
С щенка до клячей обалделой.
Спать — спи, но не вступай во брак,
А если влип — детей не делай.

Чуть что случилось — не трудись,
Не напрягай напрасно разум.
Ни дня не медли — разведись,
И подели жилплощадь сразу.

Увидеть снова не мечтай,
Ходи совсем иной дорогой.
Легко отделался — считай.
И больше тему ту не трогай.





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Пьянство и секс




Пьянство и секс


В сексе, как и во всякой другой сфере жизнедеятельности людей, можно вычислить все логически мыслимые ситуации. Они таковы:

  • Один самец и одна самка;

  • Один самец и несколько самок;

  • Одна самка и несколько самцов;

  • Несколько самок и у каждой — несколько самцов;

  • Одни самцы без самок;

  • Одни самки без самцов;

  • Частный случай — девственники и девственницы.

Можно классифицировать и далее, более детально. Какое место в этой классификации занимает секс пьяниц?


Пьянство — занятие мужское, а не женское. Многие женщины пьют спиртное, многие женщины являются алкоголичками. Но я до последнего времени не встречал ни одной женщины, которую мог бы отнести к категории пьяниц. В среде уголовников не мало регулярно пьющих женщин, пьют проститутки, в компаниях интеллектуалов, артистов, художников — почти все женщины пьют не меньше мужчин. Но они — не пьяницы в собственном смысле слова. Для них употребление алкоголя, и связанное с этим времяпровождение — есть не самоцель, а нечто побочное или производное. Быть пьяницей для женщины практически не возможно именно потому, что она — женщина.


Пьянице приходится иметь дело с отребьями рода человеческого, пить на мусорных свалках и в подъездах чужих домов, ночевать под заборами и у помоек, сталкиваться с хулиганами и бандитами, попадать в лапы милиции. Женщина просто физически не может выдержать такое, всегда подвергается опасности быть ограбленной и изнасилованной.


Для пьяниц секс обычно становится делом случайным и хаотическим. Для некоторых он превращается в распутство. Однако, я не могу сказать, что пьяницы в этом отношении сильно отличаются от прочей части человечества. В какой-то мере тут происходит своеобразное осреднение — сокращаются крайности, отпадают самые выдающиеся и самые никудышные потенциальные партнёры. Но это вполне устраивает пьяниц. Они вступают в сексуальные отношения не с намерением жениться, делать карьеру, удовлетворять тщеславие и тому подобное, а случайно или для удовлетворения минимальных потребностей в сексе.


Пьяницам легче вступать в контакты с женщинами, чем трезвенникам. Это легко объяснимо: у пьяниц ослабевают сдерживающие принципы, они менее разборчивы, чем трезвенники. И для женщин легче вступать в контакт с пьяными. Надо сказать, что женщины для кратковременных связи часто предпочитают именно пьяниц.


Пока есть жажда женских тел,
Меня ты, верю, не покинешь.
Но я не бабу, а богиню
Хоть раз средь них узреть хотел.


Но, увы, приходится довольствоваться тем, что попадается случайно, компенсируя алкоголем неосуществимость мечты.


Мне безразлично, кто есть ты,
И почему ты тут явилась —
От безнадёжной пустоты
Или нечаянно влюбилась.

Пусть чёрствы руки от кастрюль,
Пусть на одежду денег мало,
Пусть не из этаких красуль,
Что смотрят модные журналы.

Пусть тут убого и темно
Твоё мне зримо совершенство.
Одно лишь то, что ты со мной —
Есть величайшее блаженство.




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Собутыльники




Собутыльники


Мне много не надо, согласен на крохи —
Молю, чтобы были вокруг выпивохи.
Пусть будут они как исчадия ада,
Но мне для спасения лучших не надо.


У пьяниц нет друзей, у него есть собутыльники. Во всяком случае, он стремится иметь собутыльников. По самому определению понятия «пьяница» — пьяница немыслим без собутыльников. Что такое собутыльник? — это человек, готовый с тобой в данный момент выпить и провести вместе какое-то время, связанное с этой выпивкой. Именно на это время он становится твоим самым близким существом на свете, кем бы он ни был вне этой роли. Для тебя не играет роли его возраст, внешние данные, профессия, социальное положение и прочие признаки. Важно одно — он готов разделить с тобой судьбу на время этой выпивки, относясь к тебе тоже как к собутыльнику. Это — самый высший уровень демократии в отношениях между людьми.


После нескольких месяцев пребывания в братстве пьяниц, моей основной социальной средой стали собутыльники. А основной моей социальной функцией стало — быть чьим-нибудь собутыльником. Одно из коренных отличий пьяницы от алкоголика состоит в том, алкоголиком можно стать (и это бывает как правило) в одиночку, а пьяницей нельзя стать без других людей, являющихся тоже пьяницами. Конечно, и пьянице приходится выпивать иногда в одиночку, но это предполагает, что ты уже стал пьяницей, и пьёшь в одиночку только потому, что в данный момент нет собутыльника. Последний, так или иначе, как-то предполагается.


Собутыльники бывают: одноразовые и повторяющиеся, более-менее постоянные. Их может быть несколько, из могут образовываться группы. В моей практике встречались всякие варианты.


Пьяница, повторяю, не мыслим без собутыльника, и практически пьяница даже с месячным стажем умеет находить подходящего собутыльника, и быть собутыльником для других. Он замечает собутыльника на расстоянии, и даже со спины, умеет находить его в толпе, чуть ли не выкапывать его из-под земли в пустынных местах. Каких только собутыльников у меня не было — поразительно, у каждого из них была своя неповторимая судьба. Каждый мог рассказать мне что-то необычное. Я люблю слушать их рассказы, и умею слушать. Должно быть, они чувствуют это и не скупятся на слова. Я никогда не стремился различать в их словах что — истина, и что — вымысел. Суть их слов — не информация, не познание, не просвещение и так далее; а нечто совсем иное. Я ещё не могу дать точное определение этому явлению. Грубо говоря, это есть ощутимая материя душевной или духовной близости людей, средство побыть с родственными душами рядом и почувствовать себя частичкой какого-то душевного единства.


Есть вещь важней одежды, секса, вкусного обеда.
Вещь эта — русская душевная беседа.
И потому, когда назреет острая нужда,
Прочь сброси тяжких мыслей бремя.
Будь добр, мне собеседника уж дай —
Терять впустую ничего не стоящее время.


Найти таких собеседников среди трезвенников чрезвычайно трудно, а среди пьяниц их сколько угодно. Алкоголь развязывает язык, а в пьянство пускаются очень многие образованные и талантливые люди. Среди них бывают разговорщики высшего уровня.


Накопив достаточно большой опыт в пьянстве, я понял, что собутыльник — это человек, который тебе исповедуется в своих грехах и неудачах, которому ты сам исповедуешься в этом. Или с которым ты взаимно исповедуешься в этом — разделяешь свои переживания. В первом случае ты выступаешь в роли исповедующего, во втором — исповедуемого, в третьем — в смеси и того, и другого. Ведь и священники исповедуются у кого-то. Это — суть исповеди атеистов. Интересно, что мне никогда не встречались случаи исповеди в безгрешных делах, в удачах, в решениях деловых проблем, в открытиях, в творческих находках, в успехах. Случаи, когда выпивают по поводу удач, успехов и тому подобное — суть явления качественно иного рода. В них отсутствует главное — компонент исповеди.


Собутыльник, подчёркиваю, — это не просто человек, с которым ты выпиваешь. Выпивка — это лишь средство, а не суть пьянства. Суть же заключается в той беседе, которая при этом происходит. Беседа — не обязательно многословная, она может состоять из нескольких слов, но слов поразительно ёмких по смыслу. Бывают случаи, когда и слов-то никаких не говорится, а ощущение такое, будто они льются непрерывным потоком. Один мой собутыльник, с которым мы провели вместе несколько часов, сказал мне на прощание, что ему было приятно со мной помолчать это время, и я его понимал. Мне самому было именно помолчать вместе приятно. Не могу объяснить, почему так не получается с трезвенниками и с алкоголиками. Может быть, потому, что трезвенность — есть тоже болезнь, как и алкоголизм.


Отмечу ещё одну характерную черту русского пьянства. Один из двух пьяниц непременно пускается в рассуждения о смысле бытия, а один из трёх — в рассуждения на политические и идеологические темы. Причём, ни один из них не является специалистом в этих сферах. Это не значит, что специалисты в политике и идеологии не бывают пьяницами. Как раз, пьяниц-то среди них полно, но они не рассуждают на эти темы. Почему? — один из моих собутыльников, закативший мне часовую речь о Перестройке, дал исчерпывающий ответ на этот вопрос:


— Потому что профессионалы в политике и идеологии ровным счётом ничего не понимают именно в политике и идеологии. Им, просто, говорить нечего. Они в этом ничего, кроме удручающей, глупой и скучной чепухи, сказать не могут. Вот ты признайся, — сказал он мне в заключение, — сколько секунд, про минуты тут и речи быть не может, смог бы ты по доброй воле слушать разглагольствования какого-нибудь Горбачёва, Яковлева, Ельцина? Вот то-то оно!


Я полностью согласен с этим собутыльником. Я слушал его битый час, и мне было занятно то, что он говорил. Как-нибудь я перескажу его речь. Конечно, пересказать её в том виде, как она выглядела в оригинале, я не сумею хотя бы потому, что не владею достаточно хорошо русским матом.


Авторский комментарий


По моим наблюдениям, такой собутыльник а постсоветские годы исчез как социальный тип. Это было явление специфически советское. И сейчас люди выпивают совместно — например, соседи, родственники, коллеги, гости и тому подобное. Но всё это — не собутыльники в рассматриваемом здесь смысле.





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Постулаты пьянства




Постулаты пьянства


Во всяком социально значимом аспекте бытия имеются свои фундаментальные принципы или постулаты. Имеются они и в пьянстве. Они остаются до сих пор явно не зафиксированными в виде особого учения и даже вообще не осознанными. Пьяницы узнают о них от собутыльников, которые не являются теоретиками пьянства, или открывают их для себя сами. Разумеется, делают они это фрагментарно и кустарно. Вношу в это творчество свой посильный вклад и я. Вот, к примеру, совет новорождённому:


Чтобы не видеть мерзость бытия,
Чтобы не знать, что в чреве жизни кроится,
Закон фундаментальный пития
Познай, о свежесделанный пропойца.

Учись держать в руке не побрякушку,
А поллитровку. Для начала, пусть, чекушку.
Проси не молока, а рюмочку винца,
Ходить не пробуй — ползай до конца.

Отцов последуй славному примеру —
Не в меру пей, а как они — нивмеру.
И верь, придёт желанная награда:
Хоть в рай не попадёшь, но избежишь и ада.


А постулат — с кем, когда, и как пить? — долгое время читали вслух во многих забегаловках:


Пей в карауле, на посту,
В лесу, в подъезде, на мосту,
Пей в артиллерии, в пехоте,
В вагоне пей, пей в самолёте.

Пей на собраньи, в лазарете,
В музее, в храме пей, в клозете,
Пей на земле, «глуши» на сене,
На стадионе пей, в бассейне.

Пей на закате, на рассвете,
На гауптвахте, в сельсовете,
Пей до еды, после еды,
С удачи пей, пей от беды.

С бухгалтерами, токарями,
Пей с комс- и партсекретарями,
Пей с мусульманином, буддистом,
С завхозом пей, с попом, с артистом.

Пей в одиночку, пей в компашке,
Пей из горла́, из банки, чашки.
Пей лучше много, а не мало.
Пей где, когда и с кем попало.


Не воспринимайте сказанное как призыв к распущенности. Попробуйте сами поступать так, и вы скоро убедитесь в том, что тут сами собой действуют какие-то нормы поведения, ограничивающие именно распущенность.




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Пьянство и алкоголизм




Пьянство и алкоголизм


— Бесспорно, — говорит мой собутыльник, — вред, который причиняет употребление алкоголя обществу в России огромен. И против этого ведётся борьба. Принимаются разнообразные меры: общегосударственные массовые, индивидуальные.


Первые заключаются в том, что периодически проводятся антиалкогольные кампании в государственном масштабе. При этом в деловых коллективах критикуют, наказывают более ощутимо отдельных выдающихся алкоголиков. В судах выносят более суровые, чем обычно, приговоры за преступления, совершённые в нетрезвом виде. Ограничивают время продажи алкогольных напитков. Закрывают многие питейные точки. Повышают цены на алкогольные напитки. Преследуют самогонщиков. Но результат таких кампаний — жалок, и даже противоположен их намерениям. Никто в серьёз и искренность их не верит. Они — показные.


Вторые меры направлены против индивидуального алкоголизма как явления медицинского, то есть, как болезни. И тоже с нулевым успехом. Например, алкоголикам дают особое лекарство. Если они после этого будут пить что-то алкогольное, они должны умереть. Их об этом предупреждают, устраивают имитацию смерти: дают немножечко водки, чтобы они сами убедились в реальности угрозы смерти. У них действительно начинается умирание, но до конца умереть не дают, спасают. После приёма полной дозы лекарства спасти человека от смерти уже нельзя, если даже он примет всего один глоток алкоголя. Но ещё не было ни одного случая, чтобы алкоголики после этого полностью вылечились. Дотягивали до окончания срока действия лекарства и начинали пить с удвоенной силой. Некоторые начинают пить задолго до окончания этого срока. Один русский умелец сразу же после принятия смертельного лекарства (а он на это пошёл добровольно, с искренними намерением «завязать»), начал поистине титаническую борьбу с ним. Начав с капли слабого пива, он в конце второй недели мог безнаказанно выпивать чайную ложку водки. А в конце месяца — целую стопку водки. А ещё через месяц — пил напропалую.


В чём тут дело? Не берусь дать исчерпывающий ответ. Но одну причину знаю вполне определённо — не различают алкоголизм и специфически русское пьянство.


Я много лет прожил на Западе. Нас, русских, считают там всех алкоголиками, а Россию считают страной алкоголизма. Это чудовищная несправедливость. На самом деле, мы не войдём даже в десятку самых алкогольных стран. Вот некоторые данные на этот счёт.


Возьмём США. По сообщениям самих американцев в США более десяти миллионов граждан — хронические алкоголики, ещё столько же — на грани алкоголизма. Ежегодно более ста тысяч человек умирает от перепоя. Ежегодный ущерб от алкоголизма — около двухсот миллиардов долларов. Полторы тысячи школьников ежегодно умирает от чрезмерного употребления алкоголя. Сорок процентов погибших в дорожно-транспортных происшествиях — пьяные.


Такую же мрачную картину даёт статистика Франции, Германии и других западных стран. Почему же мы́ имеем репутацию алкоголиков, а они — нет? Нам создают незаслуженно дурную репутацию и по другим признакам, поскольку мы — русские. И в отношении алкоголизма эта западная установка играет роль. Немцы могут пить десятками и вести себя по-свински, и хоть бы что. Сто́ит двум-трём русским появиться на публике а нетрезвом виде, как все называют их русскими свиньями.


Наши собственные власти сами действуют в том же направлении — нигде в мире не устраивают антиалкогольные кампании, хотя ущерб от алкоголизма там не меньше, чем у нас. А у нас каждое новое руководство начинает свою деятельность с идиотской борьбы против алкоголизма. Между прочим, ущерб от таких кампаний бывает больше, чем от самого алкоголизма. А самое главное — как на Западе, так и у нас дома не различают пьянство и алкоголизм. А это, на самом деле, — принципиально различные явления. В чём их различие?


Я не теоретик, а практик. Знаю определённо, что я не алкоголик, а пьяница. И Вы, наверняка, не алкоголик, а пьяница. Может быть, лишь начинающий пьяница, но ни в коем случае не алкоголик. А на Западе пьянство как социально значимое явление — вообще не существует. Откуда мне известно? — я прожил там много лет, во всех западных странах побывал, а пьяниц вообще не видал. Как я определял это? — очень просто: не было собутыльников. Представляете себе, за много лет не было ни одного настоящего собутыльника. Множество людей выпивали по соседству со мной в кафе, ресторанах, на приёмах, в гостях. А собутыльников, вроде Вас, не было.





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Проза жизни




Проза жизни


Основная часть нашей жизни проходит там, где мы работаем. С работой связаны и наши главные страсти. Мы все средства существования получаем в своём учреждении или через него. Здесь мы добиваемся улучшения жизненных условий, продвижения по службе, от взаимоотношений с другими сотрудниками учреждения зависит наша судьба. Бывают, конечно, исключения, но большинство сотрудников — суть простые смертные, судьба которых всецело зависит от положения, поведения и репутации в коллективе.


Но дело не только в этом. Для более-менее нормальной жизни человек нуждается в регулярных и разнообразных общениях с другими людьми. Человек нуждается не столько в информации, сколько в живом общении. В обычном коллективе есть все типы людей для возможности для всех необходимых форм общения. Пара слов с одним сослуживцем, пара слов с другим, пара слов с уборщицей и пара слов с секретаршей. Тут, как видите, нужно разнообразие — нужно общение не только с хорошими людьми, но и с плохими; не только с умными, но и глупыми; не только с честными, но и с жуликами.


Придя на работу, я уселся за свой стол в помещении для рядовых работников отдела. Кроме моего стола тут стояло ещё девятнадцать. Я порылся в бумагах для очистки совести и задремал. Последнее я, как и другие сотрудники отдела, научился делать в совершенстве. Со стороны глядя, кажется, будто ты углубился мыслью в обдумывание необычайно важной и сложной проблемы. А на самом деле, ты спишь самым бессовестным образом. Главное при этом — не храпеть. Не из страха привлечь к себе внимание начальства, оно к нам редко заглядывает, а из опасения нарушить покой рядом спящего коллеги.


Исчерпав запас сновидений, я очнулся. Просмотрел пару страниц материалов, которые мы готовим по заданию каких-то высших инстанций для создания грандиозных планов Перестройки. С этих страниц на меня повеяло огромной, неземной, космической скукой. Отодвинув их в сторону, я задумался над проблемой — в чём заключается различие между таким феноменом, как просто пить, и пьянством.


Я решил пойти путём эмпирических обобщений. То есть, перебрать в памяти сотрудников отдела, и выделить из них тех, кто считаются пьяницами. Первым делом я исключил медицинских алкоголиков. У нас они, время от времени, появляются, но их увольняют, так как они не способны не только работать, что было бы полбеды, но и писать «липовые» отчёты о работе. Затем я различил тех, кто считается пьяницами, будучи таковыми; и тех, кто таковыми не является, хотя зачисляются в пьяницы; а также тех, кто не считается пьяницами, но фактически являются ими.


Тут полного совпадения нет, и разграничение провести не так-то просто. У нас есть сотрудник, который всего два раза выпил, по неопытности захмелел и попал оба раза в вытрезвитель. Начальство зачислило его в пьяницы. И после этого его вычёркивают из списков на премии, на повышение зарплаты и в должности — на том основании, что он — пьяница. Есть другой сотрудник, Лыков, который систематически пьянствует. Но он ни разу не был замечен в пьяном виде на работе, и не попадал в сферу внимания милиции. Начальство считает его трезвенником.


Таким путём я вычленил характерных пьяниц отдела, и характерных пьющих, не являющихся пьяницами, выпивающих. Из сравнения их я сделал следующий вывод: пьяница отличается от выпивающего той ролью, какую употребление алкоголя играет в его жизни. Пьяница — работает и выполняет жизненные функции для того, чтобы иметь возможность регулярно пить алкоголь и проводить время на этой основе как основное занятие в жизни. Главным для пьяницы является не трудовая деятельность, не служебная карьера, не семья, не любовные приключения, не спорт, не искусство, не еда и тому подобное; а пьянство как таковое. Для выпивающего же главным в жизни является не пьянство, а работа, карьера, семья и прочие факторы жизни.


В обеденный перерыв я поделился с сослуживцами своими идеями и сомнениями. Они активно включились в обсуждение проблемы. Выслушав их, я ужаснулся тому, в каком жалком состоянии находится культура мышления в среде образованных людей — собираются мир преобразовывать, а пьяницу от простого выпивающего отличить не могут. Воистину был прав философ сказавши, что многознание не научает уму.


В конце рабочего для ко мне подошёл Лыков, и предложил обсудить интересующую меня проблему в другом, более подходящем для этого месте. И мы отправились в ближайшую забегаловку. Ниже я по памяти изложу основные мысли, высказанные Лыковым.




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Веселие Руси




Веселие Руси


Идея выделить пьяниц из общего числа пьющих алкоголь — сама по себе разумна. Но тем самым мы ещё не постигаем сущности пьянства. Пьянство — не есть всего лишь сумма индивидуальных пьянств. Оно есть массовое явление, не сводимое в своей целостности и массовости к действиям отдельных лиц, считаемых пьяницами. Оно охватывает и выпивающих, и трезвенников, и стариков, и младенцев, и больных и здоровых. Чтобы понять феномен пьянства, надо обратиться к нашей изначальной истории.


Когда киевскому князю Владимиру пришлось выбирать, какую религию принять для Руси — мусульманскую или христианскую — он выбрал вторую. Но почему? — Историки, стремящиеся объяснить великие события великими причинами, ищут объяснение в высшей степени серьёзных исторических, политических и экономических связях языческой Руси с христианским миром. Но реальная причина не имеет ничего общего с упомянутыми факторами. Дело в том, что к тому времени неотъемлемым компонентом русской жизни стало употребление алкоголя, запрещаемое мусульманской религией. Понимая невозможность отмены его и, по всей вероятности, лично употребляя его, Владимир произнёс знаменитые слова: «Веселье Руси есть пи́тие». И сделал христианство государственной религией.


Слово «пи́тие» тогда, в том историческом контексте, означало не просто питьё любой жидкости, а именно питьё алкогольных напитков. Ведь и теперь, когда о ком-то говорят, что он — пьёт, имеют в виду употребление алкоголя. А слово «веселие» означало нечто большее, чем развлечение в современном смысле. Оно охватывало всю сферу душевных состояний (духовность) людей тех лет, выходящую за рамки трудовой деятельности и повседневного быта. Пресловутая русская духовность и возникла в неразрывной связи с пи́тием и стало чертой нашего национального характера. Всю последующую историю происходило сращивание пития и русской духовности, так что последняя просто не могла сохраняться и проявляться без пития. Так что, по идее в гербе Российской империи должен был быть не один орёл, а пьющий алкоголь медведь.


Отмечу ещё одну черту русского пи́тия, которую обычно игнорируют все теоретики, морализаторы и политики. Это — публичное и коллективное времяпровождение, пи́тие «на миру», с участием многих людей, с определёнными правилами коллективного поведения. Это не был алкоголизм в медицинском смысле: и средств для алкоголизма не было, и алкоголь был не тот, и работать надо было. Короче говоря, алкоголизм появился позднее, а сначала это было именно пи́тие. И нынешнее русское пьянство имеет исторические корни именно в нём. Алкоголизм стал его портить и вытеснять.


Если хочешь знать, Россия погибнет не от пьянства, а от алкоголизма. Пьянство же может стать спасением России. Помяни мои слова, ещё может произойти такое, что пьянство может стать для нас, для русских, «последней соломинкой», если, конечно, его не задушит алкоголизм и наркомания.


Борьба с пи́тием началась в советской России с первых же дней существования нового социального строя. А некоторые историки полагают, что она началась ещё накануне Октябрьской революции. Будто бы, есть данные, что Ленин послал по этому поводу специальную телеграмму из шалаша в Разливе, где скрывался от ищеек Временного правительства, в штаб Революции в Петроград ещё за день до начала Революции. В телеграмме, будто бы, предлагалось питерскому пролетариату временно прекратить пи́тие, дабы не проспать Революцию. Но Сталин, будто бы, скрыл телеграмму, сказав, что если пролетариат перестанет пить, то социализма нам не видать как своих ушей.


Но оно не ослабло, а наоборот — усилилось. Более того, именно в советские годы чрезмерное употребление алкоголя, переходящее в особую болезнь — в алкоголизм, превратилось в массовое явление. До Революции имел место алкоголизм, особенно в среде творческой интеллигенции, но он не был массовым, общенародным явлением. У народа, повторяю, на это просто не было средств и времени. Хотя пи́тие, в целом, способствовало построению нового общественного строя, алкоголизм как массовое явление стал его врагом, и началась постоянная борьба ним.


Думаю, что основную массу репрессированных в сталинские годы составляли люди, пропивавшие общественную собственность и пившие алкоголь во время работы, что стало возможно в широких масштабах в советские годы. А поскольку это явление наносило ущерб именно новому строю, пьющие люди такого рода совершали преступление, которое по правовым нормам того времени оценивались как политические. Совершавшие их люди рассматривались как враги народа.


В годы войны 1941 ÷ 1945 годов питие усилилось ещё более, оно даже поощрялось. А после войны началось буквально буйство пи́тия. Начались периодические антиалкогольные кампании на государственном уровне. Поскольку алкоголизм не выделялся из общей среды пи́тия (такое выделение было практически не возможно), все эти кампании априори были обречены на провал. Остановить всеобщее пи́тие было не возможно. И власти, для показухи борясь с алкоголизмом, вынуждены были поощрять пи́тие хотя бы потому, что оно приносило государству огромный доход и сдерживало недовольство масс тяжёлыми бытовыми условиями.


Пи́тие, напоминаю, — есть вообще употребление алкогольных напитков; оно имеет место у всех народов западного мира, причём, не меньше, а больше, чем в России. Алкоголизм, повторяю, — есть чрезмерное употребление алкоголя, перешедшее в болезнь, то есть явление медицинское. Оно точно так же имеет место во всех западных странах. Алкоголизм есть явление индивидуальное, описываемое в понятиях медицины, и излечиваемое (вернее — подлежащее излечению, поскольку успехи медицины на этот счёт пока ничтожны) средствами медицины. Пьянство же, в котором я здесь говорю, есть не болезнь, а определённый образ жизни, связанный с употреблением алкогольных напитков, то есть с пи́тием. Это — явление социальное, описываемое в понятиях социологии.


Русское пьянство есть явление в сфере духа, лишь поддерживаемое и порою порождаемое пи́тием. Это — именно веселье души в первоначальном смысле слова «веселье». Уход человека в пьянство есть нечто подобно вступлению в какую-то секту духовно однородных существ. Есть приобщение у чему-то подобному классическим религиям. Для некоторой категории русских людей, пьянство есть нечто подобное тому, чем является буддизм для индусов, конфуцианство для китайцев, мусульманство для арабов. Это даже не религия, а нечто более фундаментальное, чем религия, и, вместе с тем, более возвышенное. Это — прарелигия, и одновременно сверхрелигия. В русском пи́тии пьянство есть его основа и ядро.


Такое понимание пьянства есть, конечно, теоретическая абстракция. В конкретной реальности смешаны все виды пи́тия, в чистом виде оно встречается редко, и лишь на короткое время. Оно растворено в общем потоке пи́тия. Но оно существует. Особенно важно отличить его от алкоголизма. Цель последнего — лишь бы напиться. Алкоголиком можно стать в одиночку. В Германии, например, более пяти миллионов скрытых, домашних алкоголиков. Но там нет пьянства, как массового явления.
Горбачёвская Перестройка началась с антиалкогольной кампании, и одно это предопределило её неизбежный провал. Горбачёв задумал усовершенствовать коммунизм, по его словам — построить социализм «с человеческим лицом», начав с приучения русских людей к трезвости. Тем самым он обнаружил полное непонимание не только объективных социальных законов, что было бы ещё полбеды, но самой сущности русского пьянства.


Русский человек в трезвом виде — есть не очень-то приятное и значительное социальное существо. Именно за счёт пи́тия он приобретает то человеческое лицо, какое обещал ему Горбачёв. В трезвом виде это холоп, трус, хапуга, взяточник, доносчик, грабитель, предатель, дурак и тому подобное. Впав в алкоголизм, он превращается вообще в скотину. И лишь в состоянии опьянения, допускаемого пьянством в изложенном понимании, русский человек раскрывает ту глубокую русскую духовность, возвышающую его над всеми прочими людьми на планете. Горбачёвская кампания, как и все её предшественники, ударила именно по этому качеству русских людей.


Однако впадать в мрачный пессимизм не сто́ит. Остаётся надежда:


Есть в жизни удивительное постоянство:
Весь мир сто раз как в Октябре перетряси,
Но всё равно веселием Руси
Во век останется безудержное пьянство.





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Пьянство и коммунизм




Пьянство и коммунизм


Становясь пьяницей, ты автоматически уходишь из-под контроля марксистко-ленинской идеологии. Способ такого освобождения необычайно прост — ты не воюешь против неё, что опасно и бесперспективно, а лишь делаешь вид, будто тебя она не касается вообще. Ты игнорируешь её.


Если хочешь дотянуть до преклонных лет —
Сочинений не учи, не читай газет,
Никогда не изучай длинных их речей,
Мимо уха пропускай сказки трепачей,
По возможности не тщись в лучшие попасть,
И с трибуны не дери в славословье пасть.

Если хочешь ты при том счастливо прожить —
Никогда не упускай случай заложить.
Час-другой не пожалей с другом поболтать,
На силёнки не скупись с бабами устать,
Трудовую вахту брось, плюнь на их почин,
И опять же отправляйсь выпить без причин.


Забавно, что твой идеологический индифферентизм, остаётся не замеченным — он никому не мешает. У нас в учреждении есть сотрудник, который уже пятнадцать лет занимается интеллектуальной гигиеной, как он это называет сам — не читает газет, не слушает радио, не смотрит телевидение. При этом, он, как член партии, ведёт пропагандистский семинар, и получает благодарности и даже премии за высокий уровень его.


Один мой собутыльник, просидевший в ГУЛаге пятнадцать лет за какие-то пустяковые критические высказывания по адресу Маркса, говорил, что его аполитичному сослуживцу, который советовал ему «наплевать на эту дребедень» (он имел в виду марксизм), не объявили даже выговор по партийной линии. Я высказал предположение, что этот сослуживец был пьяницей. Собутыльник вытаращил глаза, широко разинул рот и молча покинул забегаловку. Его, надо думать, потрясло то, что великая историческая трагедия срывала такую никчёмную подоплёку.


Мои собутыльники, как правило, суть образованные люди, критически относящиеся ко всему советскому. Они не противники советскости, как и я сам, а лишь законопослушные и лояльные граждане, знающие цену той среде, в которой вынуждены жить. Они относятся к этой среде скорее с юмором, чем с неприязнью. В среде пьяниц мне никогда не встречались диссиденты и даже фрондёры. Некоторые из них являются алкоголиками, но ни один — пьяницей. Диссиденты выполняют миссию, фрондёры являются скрытыми карьеристами, стяжателями и честолюбцами. А это всё не совместимо с пьянством.


Наметившийся спад пьянства наводит на мысль, что русское пьянство вообще есть явление «подлинного», ещё домарксовского коммунизма, возродившееся в условиях послевоенной жизни советского общества. Последнее оказалось достаточно состоятельным, чтобы породить феномен пьянства, как сравнительно массовое явление. Дальнейший прогресс общества в этом направлении по всей вероятности и убьёт его. Коммунизм, как сказал один из моих собутыльников, — есть идеология и психология людей, преодолевающих уровень нищеты и повышающих уровень благополучия. Лозунг полного коммунизма — «Каждому — по потребности», говорил он, — следовало бы ограничить лишь выпивкой. Я закрепил эту идею в таких словах:


Надо пьянство, как и церковь,
С государством разделить.
И свободой пить от пуза
Всех трудящих наделить.

В пьяном виде всякий может
Где попало рвать и спать,
Как угодно выражаться,
Всех подряд подальше слать.

Алкогольные напитки
Продаются день и ночь,
В вытрезвитель жертву пьянства
Без согласья не волочь.

Раз в неделю всем бесплатно
Поллитровку выдавать,
Брось работу, коль работа
Вам мешает поддавать.


Мой собутыльник сказал, что коммунистический манифест надо было писать не Марксу и Энгельсу, а мне. И тогда бы история пошла более правильным путём. Я сказал, что можно этот путь подправить. Он сказал, что уже поздно. Похоже на то, что мы, русские, уже прошляпили свою историческую удачу.




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Советский коллектив




Советский коллектив


Все наши правители и идеологи, строящие планы по борьбе с алкоголизмом и пьянством и принимающие практические меры против них, игнорируют самые главные условия этих язв (как они думают) нашего образа жизни, а именно — первичные деловые коллективы, в которых советские люди зарабатывают на жизнь, добиваются жизненных успехов, пользуются всякого рода благами и правами.


Законы диалектики действуют и в советских трудовых коллективах — «нет худа без добра, как нет и добра без худа». Лучшие достижения коммунизма, которые можно наблюдать и ощущать на своей собственной шкуре в деловых коллективах, являются факторами, способствующими общеизвестным недостаткам советского образа жизни. Достоинства и недостатки реального коммунизма вырастают из одного и того же источника — из самого социального базиса коммунизма. Они неразрывно связаны — одни не мыслимы без других. Отсутствие частных хозяев, гарантированная работа, сравнительно лёгкие условия труда, бесплатное образование, бесплатная медицина, гарантированная пенсия по старости и инвалидности, большой оплачиваемый отпуск, всякого рода льготы, надбавки, премии и тому подобное, огромное число паразитарных должностей и многое другое — всё это в совокупности порождает халтуру, безответственность, показуху, очковтирательство, отсутствие заинтересованности в повышении производительности труда и прочие привычные явления нашей жизни. Это создаёт и благоприятные условия для пи́тия во всех его видах.


За все блага коммунизма приходится так или иначе расплачиваться. И одной из самых больших плат является прикрепление граждан к деловым ячейкам, к коллективу, и господство коллективов над индивидами, входящими в них. Отсюда двойственное отношение граждан к их коллективу — потребность в них и, одновременно, стремление вырваться из-под их власти, любовь к ним и, одновременно, ненависть.


Суть нашего здорового коллектива в двух словах заключается в следующем: создание и воспроизводство индивидов, которые сами по себе беззащитны; и уничтожение индивидов, которые что-то значат сами по себе. Защиту беззащитным индивидам даёт коллектив, общество, и за это они отдают все средства защиты особым лицам и органам. Эти средства защиты индивидов превращаются в средства их подавления. Человек, отважившийся в нашем обществе заявить своё «Я», подобен человеку, который за полярным кругом в голом виде окажется в пятистах километрах от жилья.


Уход многих людей в пьянство и алкоголизм суть в значительной мере способ ослабить власть коллектива над ним. Но ослабить так, чтобы можно было хотя бы в минимальной мере пользоваться его благами. Так что, усилия власти избавить общество от этих язв априори обречены на провал — я к такому выводу пришёл без всяких специальных научных исследований, просто наблюдая повседневную жизнь коллективов, в которых мне приходилось работать, и слушая рассказы моих собутыльников об их жизни.


Хоть расшибись, хоть лезь из кожи,
Хоть лбом о стенку колоти —
Ничто тебе уж не поможет,
Коль отвернётся коллектив.

Не минет бдительного глаза,
Что ты вчера был пьяным вдым,
С отчётов за год уж ни разу
Не выйдешь цел и невредим.

Брось о защите мысль лелеять,
Надбавку в памяти сотри,
В день торжества и юбилея
В лист премий больше не смотри.

С уходом старые уловки
Теперь уж больше не пройдут,
И уж со скидкою путёвку
Тебе в месткоме не дадут.

И если свалишься в простуде,
Лечь будешь вынужден в кровать —
Никто на яблоки не будет
Тебе копейки собирать.

Не ровен час прокол случится,
И захотят тебя изъять,
Никто с работы не примчится
На перевоспитанье взять.

Итог, он априори ясен,
Фундаментальный примитив —
Ты омерзительно прекрасен,
О, нелюбимый коллектив.

Ко мне лицом оборотися,
Объятья жаркие раскрой,
Меня обнюхай, приглядися,
Не видишь разве? — я весь твой.


Авторский комментарий


Образование системы советских деловых коллективов было самым главным результатом коммунистической революции и всей советской истории. Они были основным средством контроля за поведением всех категорий граждан. Они предельно упрощали систему власти и управления, борьбу с преступностью, осуществление грандиозных проектов, борьбу со стихийными бедствиями и так далее. Благодаря им к минимуму была сведена наркомания, коррупция, терроризм и многое другое, что расцвело в постсоветские годы.


Антикоммунистический переворот, результирующийся в приватизации, привёл к почти полному разрушению системы деловых коллективов. То есть, к разрушению самого тела советского общества, его живой ткани. Это тело фактически перестало существовать как единый социальный организм, оно мертво в этом качестве и никогда не оживёт.





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Пьянство и религия. Русский народ




Пьянство и религия


У пьянства есть нечто общее с религиозным поведением, но есть и отличия. В пьянстве имеют место различные уровни. Они зависят от социального статуса, материальных возможностей, образования и других факторов. Мы относимся к самому высшему уровню, по крайней мере, с точки зрения образования, общей культуры и вида профессии. Мы чтим законы страны, и стараемся держаться в рамках признанной нравственности. Я лично разделяю в этом отношении позицию Ивана Лаптева. Суть её заключается в следующем.


Есть бог или нет — это не наша проблема. Я лично — атеист. Но всё равно, жить надо стремиться так, как будто некое высшее существо наблюдает и оценивает каждое твое действие, и читает каждую твою мысль. И при этом, дает им оценку, которая тебе небезразлична. Лаптев называл это позицией верующего безбожника.


Пьянство не имеет никакой формальной организации, оно абсолютно добровольное, не имеет никакой особой идеологии. Это — не сектантство, не заговорщество. Пьянство — это для внутренне свободных людей. Это — братство случайно встречающихся людей, братство на короткое время. Если рай существует на самом деле, то общение попавших в него душ можно представить себе, как общение пьяниц.


Русский народ


Мы, русские люди, — говорит Лыков, — народ, постоянно живущий в условиях дефицита всего необходимого, страха что-то потерять, быть обиженным и даже уничтоженным, ожидания худшего, боязни быть обойденным другими и так далее. Отсюда вечное раздражение, толкучка, злоба, нытье, толкание в спину и наступание на ноги, постоянная готовность впасть в паническое состояние, наброситься на соседа, предать ближнего.


Основа основ его психологии — слава богу, что хоть целы пока, что хоть что-то есть, что раньше ещё хуже было, что раньше не то́ было — смотря по обстоятельствам. Так о каком тут духовном единстве нации речь может идти… А на «верху» вечно справляют свои государственные оргии инородцы: варяги, немцы, грузины, евреи. А свой брат, если вылезал «наверх», — становился для своего народа хуже варяга, хуже немца, хуже грузина, хуже еврея. А когда нарождалось что-то значительное в области духа нации — шли погромы, погромы, погромы. Власти, совместно с самим же русским народом, до основания выкорчёвывали всякие попытки лучшей части русского народа выйти в народы европейские.


У меня возникло недоумение — как же мы с такими качествами, о которых говорил Лыков, совершили такие великие дела, как социалистическая революция, построение социализма, победа над гитлеровской Германией, завоевание космоса, водородная бомба и тому подобное? В ответ на моё недоумение Лыков сказал, что эти качества ничуть не противоречат упомянутым достижениям. Более того — без них, может быть, таких успехов не было бы. Диалектика всё-таки действует реально, а не только в пустословии философов.


Во-вторых, мы совершили эти дела не в одиночку, не изолированно от прочего мира. Мы действовали в рамках достижений всей западноевропейской цивилизации, и благодаря участию Запада в наших делах. Хотя Запад и боролся против нас, без него мы ничего подобного не добились бы — опять-таки, диалектика. Где родились идеи коммунизма и социализма? Где проходили подготовку к революции большевики и прочие революционеры? Где произошла великая научно-техническая революция? С кем нам приходилось тягаться во всех сферах жизни? Где заимствовали многие образцы вещей, организации, форм поведения?


И, в-третьих, помимо упомянутых мною качеств, мы обладаем и другими. Например: высокими интеллектуальными и творческими задатками, способностью выносить труднейшие условия бытовой жизни, способностью к самопожертвованию, способностью находить выходы из безвыходных ситуаций, способностью терять, бесшабашностью, удалью. В нас удивительным образом уживаются, казалось бы, несовместимые качества. Только подлинно русский человек способен пропить с собутыльниками все наличные средства — как говорится, «пропить последнюю рубашку». Пить до тех пор, пока не будет выпито всё наличное питьё. Пить, не заботясь о потере времени. Раскрыть душу первому подвернувшемуся случайному собутыльнику. Отсыпаться где попало и не думать о последствиях. Всё это, конечно, имеет свои недостатки. Но ведь речь идёт не о процветании страны и народа, не о мировых претензиях, не о соревновании с другими народами и прочих возвышенных явлениях истории; а об образе жизни человека, не претендующего ни на что другое, кроме выпивки в компании с такими же, как он сам существами.


Один мой собутыльник, побывавший во всех местах планеты, где люди употребляли алкоголь, говорил, что представители всех пьющих народов на земле ни в какое сравнение не идут, с точки зрения совместного выпивона, с самым заурядным русским забулдыгой. Один немец, очень хороший в остальном человек, растянул одну бутылку коньяка в выпивках с ним (с рассказчиком) на целый год. Чтобы русский человек спрятал в шкаф недопитую бутылку с алкоголем, и ещё при этом запер бы шкаф, — такое даже вообразить не возможно.


Нас обвиняют в том, что мы много говорим, но мало делаем. Это — чисто западный подход к проблеме слова и дела. Наш же подход к этой проблеме таков: слово — и есть наше дело. Но не любое слово. На Западе тоже много говорят, но это совсем другие слова, и сказанные по-другому. В наших разговорах десять процентов — о деле, и девяносто — о чём угодно, лишь бы не о деле. В ихних разговорах — наоборот: девяносто процентов — о деле, и лишь десять процентов — о чём-то постороннем. И потому мы никогда не озападнимся, а они́ могут обрусеть. И всё-таки научиться трепане легче, чем делу. И, конечно, из них такие трепачи, как наши соплеменники, никогда не получатся.


На Западе расценивают эту нашу черту характера, как признак недоразвитости. По мнению моего собутыльника, это — не просто заблуждение, а клевета. На самом деле, это — признак сверхразвитости. Мы, на самом деле, — существа из будущего, а не из прошлого. Подумайте сами — для чего происходит прогресс человечества? — Для того, чтобы люди смогли всё иметь в изобилии, и больше не трудиться. А что делать, если не заниматься делом? — Это, очевидно, разговаривать. А можно ли долго и с интересом разговаривать без выпивки?…


Мне нечего противопоставить этой убийственной логике, и я лезу за последней «трёшкой», спрятанной у меня в загашнике.




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Учение о житии




Авторский комментарий


Значительную часть в моём этическом учении занимало учение о житии. Прошли годы, и большая часть этого учения просто утратило смысл, поскольку исчезло само это житие. То есть, исчезло то, что составляло главное, то, что относилось к советскому образу жизни. Всё равно, это учение в таком виде, в каком оно у меня зафиксировано, — оно представляет интерес просто как явление духовной жизни людей.


Учение о житии


Реальные люди живут по социальным законам, не зависящим от их сознания и воли. В число этих законов входят законы экзистенциального эгоизма, унаследованные людьми от их биологической эволюции. Согласно этим законам, определяющими факторами поведения людей являются их личные, эгоистические интересы. Человек стремится не действовать во вред себе, препятствовать другим людям действовать во вред ему, избегать ухудшения условий своего существования, отдавать предпочтения лучшим условиям существования.


В условиях общества эти законы принимают вид законов рационального расчёта. Не стройте иллюзий на счёт свих собратьев. Если человек ради своей выгоды может совершить преступление, будучи убеждён в том, что останется неразоблачённым и ненаказанным за это, он это преступление совершит (конечно, бывают исключения — как говорится, «в семье — не без урода»). И многие другие законы рационального расчёта выглядят не лучше. В результате суммарного действия этих законов, в обществе формируется атмосфера злобы, зависти, корысти, тщеславия, обмана, лицемерия, карьеризма, стяжательства, насилия и так далее.


Защищаясь от всего этого, люди изобрели юридические и моральные нормы. Именно нормы, которые люди вольны соблюдать или нарушать. Они — подвластные людям объективные законы бытия. Если люди эти нормы соблюдают, то делают они это не из страха негативных последствий для себя за их несоблюдение наказанием. Но люди изобрели также всевозможные способы обходить эти нормы, выглядеть в глазах окружающих законопослушными и высоконравственными гражданами.


Считается, что пьянство есть явление аморальное. При этом, смешивают явления неморальные, как не подлежащие оценке критериями морали, и аморальные, как враждебные морали, отвергающие принципы морали. Неморальными, например, являются многие действия людей в сфере политики, но их ошибочно называть враждебными морали. Они просто не входят в круг действий, подлежащих моральной оценке. Можно ли, например, считать враждебными морали, аморальными, действия командира воинской части, который обманывает противника с целью нанесения ему как можно большего ущерба вплоть до уничтожения?… Так и пьянство, как особое явление, не входит в сферу действия критериев морали. Отдельные пьяницы могут совершать, и совершают, как и трезвенники, аморальные поступки. Но они их совершают не потому, что они — пьяницы, а по каким-то другим причинам.


В сфере пьянства, в том числе как я его понимаю, а не как любое употребление алкоголя, вырабатываются свои особые принципы поведения. Они отчасти выглядят как принципы морали, а отчасти — как отрицание их. Но в целом они — не то и не другое. Это особые личные средства самозащиты человека от той атмосферы в обществе, о которой я говорил выше. Соблюдение этих принципов не является обязательным, оно целиком зависит от решения самого человека. За несоблюдение их не наказывают, никакой организации, навязывающей их людям, нет. Они вырабатываются стихийно, и самими пьяницами редко осознаются. Причём, лишь частично.


Иван Лаптев, известный в своё время в кругах пьяниц как выдающийся представитель племени пьяниц и теоретик пьянства, написал на эту тему трактат, назвав его «Учение о житии». Это учение назвали «лаптизмом». Это учение изложено в ряде публикаций, в их числе — в книге «Иди на Голофу». В неё приводятся правила поведения на все случаи жизни. Я отсылаю читателей к этой части работы.


В постсоветские годы это учение потеряло смысл. В числе правил поведения, о которых я говорил, существуют такие:


Я отвергаю стремление к материальному благополучию, но я не настаиваю на отказе от него. Современное общество в изобилии рождает соблазны. Но оно одновременно создает возможности довольствоваться малым. Оно создает возможность иметь все, не имея ничего. Лучше не иметь, чем терять. Надо суметь жизнь построить так, чтобы иметь не имея. Значит, надо установить, обладание чем означает одновременно отсутствие его. Надо установить, в чем можно свести потребности к минимуму и в чем развить до максимума. Причем с минимальными затратами и максимальным успехом. Учись терять. Учись оправдывать свою потерю и находить ей компенсацию. Не приобретай того, без чего можно обойтись. Стремление к удовольствиям (к наслаждению) есть характерная болезнь нашего времени. Сумей устоять против этой эпидемии, и ты поймешь, в чем состоит истинное наслаждение жизнью – в самом факте жизни. А для этого нужны простота, ясность, умеренность, душевное здоровье, короче говоря, самые простые, но теперь самые труднодоступные феномены жизни. Для подавляющего большинства нашего населения убогий быт и дефицит всего того, что приносит удовольствие, даны на века. Надо думать о том, как к этому приспособиться, чем это компенсировать. Единственное средство для этого, если исключить борьбу за жизненные блага как цель жизни, – развить духовный мир и культуру духовного общения.

Верно, что человек стремится к счастью. Нет счастья без способности к самоограничению и без самоконтроля. Счастье есть плата за самоограничение, есть результат самоконтроля. Ограничивая и сдерживая себя в обычном житейском разрезе бытия, ты поворачиваешь свое «я» в иной разрез, в котором лишь можешь испытать счастье. Без этого возможна лишь мимолетная и кратковременная иллюзия счастья. Удовлетворение есть результат победы над обстоятельствами. Счастье же есть результат победы над самим собой.

Я в каждом человеке признаю такое же суверенное государство, каким считаю себя, причем независимо от его социального положения, возраста, пола, образования. Я отношусь к людям не по рангам, не по богатству, не по известности и не по полезности для меня, а по тому, до какой степени и как у них развито их «я» и их душа, каково их поведение в обществе.

Я руководствуюсь при этом такими принципами.

Сохраняй личное достоинство. Держи людей на дистанции. Сохраняй независимость поведения. Относись ко всем с уважением. Будь терпим к чужим убеждениям и слабостям. Не унижайся, не холуйствуй, не подхалимничай, чего бы это ни стоило. Не смотри ни на кого свысока, если даже человек ничтожен и заслужил презрение.

Воздай каждому должное. Гения назови гением. Героя назови героем. Не возвеличивай ничтожество. С карьеристами, интриганами, доносчиками, клеветниками, трусами и прочими плохими людьми не будь близок. Из общества плохих людей уйди.

Обсуждай, но не спорь. Беседуй, но не разглагольствуй. Разъясняй, но не агитируй. Если не спрашивают, не отвечай. Не отвечай больше того, что спрашивают. Не привлекай к себе внимания. Если можешь обойтись без чужой помощи, обойдись. Свою помощь не навязывай. Не заводи слишком интимных отношений с людьми. Не лезь к другим в душу, но и не пускай никого в свою.

Обещай, если уверен, что сдержишь обещание. Пообещав, сдержи обещание любой ценой.
Не обманывай. Не хитри. Не интригуй. Не поучай. Не злорадствуй. В борьбе предоставь противнику все преимущества. Никому не становись поперек дороги. Никому не мешай. Не обгоняй. Не соревнуйся. Не конкурируй.

Выбирай путь, который свободен или по которому не идут другие. Уходи как можно дальше вперед по своему пути. Если этим путем пошли многие, смени его – этот путь для тебя ложен. Истину говорят одиночки. Если многие разделяют твои убеждения, значит, в них есть удобная для них идеологическая ложь. В случае выбора «быть или слыть» отдай предпочтение первому. Не поддавайся власти славы и известности. Лучше быть недооцененным, чем переоцененным. Помни о том, кто судьи и ценители. Лучше один искренний и адекватный тебе ценитель, чем тысячи ложных.

Не насилуй других. Насилие над другими не есть признак воли. Лишь насилие над собой есть воля. Но не позволяй другим насиловать тебя. Сопротивляйся превосходящей силе любыми доступными средствами.

Вини во всем себя. Если у тебя выросли жестокосердные дети – ты воспитал их такими. Если тебя предал друг – ты виноват, что доверился ему. Если тебе изменила жена – ты виноват, что дал ей возможность измены. Если тебя угнетает власть – ты виноват, что внес свою долю в ее мощь.

Не действуй от имени и во имя других. Думай о последствиях своих действий для других — ты за них (за последствия) в ответе. Благие намерения не оправдывают плохие последствия твоих действий, хорошие последствия не оправдывают дурные намерения.

Тело съедают незримые бактерии. Душу съедают мелкие заботы и переживания. Не допускай, чтобы мелочи жизни овладели твоей душой.

Никогда не рассчитывай на то, что люди оценят твои поступки объективно, – такой «объективной» оценки вообще нет. То, что мы считаем объективной оценкой, есть то, как нам самим хотелось бы, чтобы люди оценили наши поступки. Мотивы твоих поступков не совпадают с тем, какие мотивы припишут им другие. Твои мотивы сами меняются со временем, а часто многосторонни и противоречивы. Ты сам невольно ищешь подходящие обоснования своим поступкам и даже оправдания их. Люди смотрят на твое поведение с точки зрения своих интересов и в системе своего миропонимания. Люди различны. Один и тот же поступок есть зло для одних и добро для других. Более того, при оценке поступков людей даже истина фактов достижима лишь иногда и лишь частично.

Ты живешь непонятый другими и умрешь непонятым. Это общий закон. Только тот, кто не претендует на некое объективное понимание своего поведения другими, живет достойно человека. Смерть и забвение исправляют все «несправедливости» в этом отношении. Добавь ко всему прочему умышленную ложь и клевету, а также стремление людей идеализировать избранные личности.

Человек, как таковой, если не имеет внешнего и внутреннего контролера поведения, способен на любую пакость по отношению к ближнему. Лишь другие люди ограничивают его. Общими усилиями люди изобретают систему ограничителей для поведения отдельного человека и закрепляют ее в форме обычаев, права, религии, морали. Но эти ограничители не всесильны и не абсолютны.

Даже в самом хорошем человеке сидит подлец, который может заявить о себе в случае ослабления или отсутствия контроля – отсутствия внешнего и внутреннего судьи его поведения. Так что нельзя доверяться людям полностью. Надо всегда принимать во внимание то, что они могут тебя подвести, обмануть, сделать тебе пакость. Это в особенно сильной мере касается близких тебе людей. Они могут причинить тебе самые болевые удары, поскольку ты меньше всего это ожидаешь от них, а они, зная тебя и рассчитывая на близость, меньше опасаются расплаты за свои подлости. Враги человека, говорил Христос, суть ближние его.

Людям нельзя просто доверять. Их нужно ставить в такие условия, чтобы они сделали то, что тебе нужно, не ради тебя, а ради себя. Избегай ситуаций, в которых ты можешь быть обманут. Привязывайся к людям в меру, чтобы потери не были катастрофичными.

Будь сдержан с женщинами. Если можешь избежать связи, избеги. Не поддавайся общей сексуальной распущенности. Сохрани в себе чистое романтическое отношение к любви, если даже в реальности видишь грязь и окунаешься в грязь. Избегай скабрезности, пошлости, цинизма, грязных слов.

Душевная чистота и непорочность приносят человеку неизмеримо больше наслаждения, чем житейская грязь и пороки.

Презирай врагов своих. Делай вид, что они для тебя не существуют. Игнорируй их – они недостойны твоей борьбы с ними. Ни в коем случае не люби их – этого они тем более недостойны. Избегай быть жертвой твоих врагов и избегай того, чтобы они были твоими жертвами. Не персонифицируй своих врагов. Считаешь ли ты комаров и мух, кусающих тебя, врагами?! А гнилостные бактерии и черви?.. А они ведь уничтожают тебя! Отнесись к врагам как к комарам и мухам, как к гнилостным бактериям и могильным червям.

Будь добросовестным работником. Будь во всем профессионалом. Будь на высоте культуры своего времени. Это дает какую-то защиту и внутреннее ощущение правоты. Что касается прочих объединений и коллективных действий – уклоняйся. Не вступай в партии, секты, союзы. Не присоединяйся ни к каким коллективным акциям. Если участие в них неизбежно, участвуй в них как автономная единица, не поддавайся настроениям и идеологиям толпы, действуй в силу личных убеждений. Делай это как свое личное дело, а не как дело других.

Будь хорошим членом коллектива, но не растворяйся в нем. Не участвуй в интимной жизни коллектива. Не участвуй в интригах, в распространении слухов и клеветы. Не делай жизнь коллектива своей личной жизнью. Стремись занять в нем независимое положение, но не нарушая своих принципов. Избегай карьеры.

Если она делается помимо воли, останови ее, ибо иначе она разрушит твою душу.
В творчестве главное – не успех, а результат. Оценивай себя с точки зрения того, что нового ты внес в данную сферу творчества. Если чувствуешь, что не способен сделать что-то новое и значительное, оставь эту сферу и уходи в другую, что бы ты ни терял при этом. Не поддавайся массовому мнению, массовым увлечениям, вкусам и модам. Вырабатывай свой вкус, свое мнение, свой путь.

Не совершай ничего противозаконного. Не участвуй во власти. Не участвуй в спектаклях власти. Игнорируй все официальное. Не вступай в конфликт с властью по своей инициативе, но не уступай ей. И ни в коем случае не обожествляй власть. Власти не заслуживают доверия даже тогда, когда стремятся говорить правду и делать добро. Они лгут и делают зло в силу своей социальной природы. Игнорируй официальную идеологию. Любое внимание к ней укрепляет ее.

Не болей. Лечись сам. Избегай врачей и медицины. Регулярно делай физические упражнения. Но соблюдай меру. Чрезмерность и тут вредна, как и недостаточность. Лучше всего разработай систему упражнений, которые можешь выполнять в любое время и в любых условиях, и делай их каждый день, что бы ни случилось. Если хочешь сохранить молодым свое тело, позаботься о молодости духа. Вечная молодость есть прежде всего состояние духа.

Физическую старость можно оттянуть до последних нескольких лет жизни, а то и месяцев. Молодость души можно сохранить до самой последней секунды. Жизнь можно построить так, что физическое старение придет как нечто естественное, не вызывая ужаса старости и смерти. Для этого есть система технических приемов тренировки. Но главное — систематическое следование всей системе «зиновьйоги». В проблеме продолжительности жизни главным является не число прожитых лет, а само ощущение длительности бытия. Можно прожить биологически долгую жизнь как миг, а биологически короткую как вечность.

Только богатая внутренняя жизнь дает ощущение длительности жизни внешней.

Человек одинок. Твой жизненный путь пролегает так, что ты лишь внешне и случайно соприкасаешься с другими людьми, причем без взаимного проникновения душ. Это самое мучительное состояние человека. Можно вынести любые страдания, кроме одиночества. Против одиночества нет лекарств и нет упражнений, как преодолевать его. От одиночества нет спасения. Есть две формы одиночества – внешнее и внутреннее одиночество. Первое является вынужденным обстоятельством. Оно может исчезнуть вместе с обстоятельствами.

Гораздо более серьезным является другая форма одиночества. Это состояние, когда человек окружен людьми, ни от кого не отделен, свободен в выборе знакомств, но при этом не имеет близких себе людей. Это одиночество человека в любом коллективе, среди людей. Такое одиночество ужасно. Человек постоянно живет в состоянии обреченности в ожидании конца. Никакой надежды, никакого просвета. Моя система учит, как со временем избежать состояния одиночества такого рода, как уклониться от него. Это профилактика от одиночества, точнее – подготовка к одиночеству как к неизбежному итогу жизни. Она учит, как встретить одиночество во всеоружии, – как норму, как неизбежное, как состояние, имеющее свои неоспоримые достоинства: независимость, беззаботность, созерцательность, презрение к потерям, готовность к смерти.

Надо жить в состоянии постоянной готовности к смерти. Каждый день надо жить так, как будто он последний. Старайся жизнь закончить так, чтобы после тебя ничего не осталось. Малое наследство вызывает насмешки и презрение.

Большое наследство порождает злобу и вражду наследников. Любое наследство оставляет людям хлопоты. Старайся уйти так, чтобы никто не обратил внимания на твой уход и чтобы люди не злились на то, что после тебя остался мусор и нужно очистить мир от твоего пребывания. Ты явился в мир незваным и уйдешь неоплаканным. Не завидуй остающимся: их ждет та же участь.

В конце концов, мы уйдем все, и никто и никогда не узнает о том, что мы были. Лучше умереть в драке или в какой-то катастрофе. Постарайся дойти до могилы на своих двоих, не причиняя другим хлопот. Лучше умереть здоровым, чем больным. Слабые цепляются за жизнь. Сильные готовы с большей легкостью расстаться с нею. Лучше умереть, не ведая того и внезапно, чем глядя в лицо смерти и медленно. Счастливы убитые в спину и из-за угла.

Возник в своё время такой вопрос: могут ли трезвенники следовать моему этому учению, лаптизму. Абстрактно рассуждая, могут, запрета на этот счёт нет. Но как утверждает сам Лаптев, ему ни разу не встретился трезвенник, который достаточно далеко продвинулся бы в этом. Не встречались и алкоголики такого рода. Но пьяницы, в той или иной мере, фактически следовали правилам жития, подобным правилам лаптизма. Такие пьяницы встречались неоднократно. Причём, они эти правила изобретали сами, что говорит о том, что лаптизм имеет основание в самой натуре русского человека. Надо их только заметить и подкрепить, и пьянство тут вполне на месте.


Мне не встречался ни один человек, который следовал бы лаптизму в полной мере. Признаюсь, я сам не могу пока похвастаться этим. Но одно для меня несомненно: люди, наиболее близкие к лаптизму, встречались только среди пьяниц той категории, к которой принадлежу я сам. То есть, к категории образованных людей на низшем и среднем уровне социальной иерархии. А это учителя, научные работники, врачи, библиотечные и музейные работники, работники сферы культуры и так далее. Думаю, что именно эта категория граждан образует основу нашего общества, его самую высоконравственную ткань. Если эта ткань будет разрушаться, а признаки этого уже замечаются, то наше общество впадёт в состояние морального кризиса, который вообще может привести к его гибели.





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Старики




Старики


Сегодня выходной и погода неплохая, а настроение вдруг упало ниже среднего и даже плохого. Почему? — трудно сказать. Возможно, вид человеческой толпы, много людей, слишком много. Вспоминаю вчерашнюю телевизионную передачу об успехах геронтологии — обещают продлить жизнь людей до ста лет уже при жизни нынешнего поколения. Как Хрущёв обещал, что «Нонешнее поколение будет жить при коммунизме» — это его слова. Что считать нынешним поколением, и кто будет жить до ста лет? Все или только избранные? И отдают ли себе отчёт эти прогрессивные идиоты в том, к каким последствиям приведёт такое продление жизни?


Главная опасность для человечества — не атомная бомба, а сами невооружённые люди, то есть, избыточное население и чрезмерная долгота жизни. Люди нарушили некие социобиологические законы: хилые дети выживают, больные десятилетиями тянут существование, старики живут необычайно долго. Старики заполонили планету. Нет в мире ничего опаснее стариков. Они глупы, бездарны, обладают непомерной самоуверенностью и самомнением. Все мерзости в современном мире — суть дело рук стариков.


Пока число людей в мире не сократится по крайней мере вдвое, а продолжительность жизни — по крайней мере на двадцать лет, ничего хорошего не будет. Будет только ещё хуже. И, в конце концов, пойдут в ход все те изобретения стариков, которые единственно способны уполовинить население и урезать продолжительность жизни. Впрочем, молодёжь теперь по степени опасности начинает конкурировать со стариками. Она не довольна всем, она не хочет работать, всё хочет иметь — всё без труда и сразу.


С такими мрачными мыслями я вошёл в забегаловку. Её оккупировала группа стариков — отмечали какую-то юбилейную дату. В одном из них я узнал соседа по дому. Увидев меня, он пригласил присоединиться к ним. Я принял приглашение. Старики уже были на взводе. Они вспоминали свою молодость, которая проходила в военные годы. Но вспоминали они не боевые эпизоды, а пьянки. Впечатление от их воспоминаний складывалось такое, будто вся война была сплошной пьянкой. И что это были за пьянки! Можно подумать, будто весь талант и героизм великого русского народа ушёл не на бои, а на попойки и самоволки к бабам.


Чтобы хоть чуть было жить интересней,
С градусом жидкость учися лакать,
Слезу выжимать запрещённою песней,
Под носом начальства к девчонкам тикать.

Учись сачковать от нарядов на кухню,
Старшин обходить стороной за версту.
Придётся зубрить — на уроках не пухни,
И, са́мо собой, спать учись на посту.

Наплюй на награды — к чему нам медали,
Поверь мне, не сто́ят железки возни.
Чины и нашивки в гробу мы видали,
А в гроб, как известно, кладут и без них.

Настанет черёд — нам с тобою прикажут
Топать вперёд разумеется «За…»
Мы побредём бормоча: «Матерь вашу…» —
И мы упадём, не закрывши глаза.


В их рассказах было что-то детски наивное и трогательное, и мне не было скучно. Один рассказ произвёл на меня сильное впечатление. В правдивости его невозможно было усомниться.


Ещё перед войной с Германией Витька Лесников окончил школу в маленьком городишке Костромской области и был призван в армию. Шла интенсивная подготовка к войне. Ребят со средним образованием стали направлять в военные училища, где требовалось образование. Витька попал в авиационное училище. Это было уже в начале войны. Учился хорошо, был образцовым курсантом, благодарности получал, по увольнительным в город стал ходить. С этого и началось.


Курсантам кое-какие деньжонки платили. В первый же поход в город они их пропили. Появились знакомые бабы. Пошли самовольные отлучки. Конечно, выпить захотелось, по мелочи. Стали кое-какие вещи из училища тянуть. Оказалось, что не они были первыми, так поступали и их предшественники.


В училище был свой клуб, а в зале на сцене висел занавес из красного бархата. На одной его половине был вышит золотом портрет Ленина, а на другой — Сталина. Идея похитить занавес, продать бабам на платья, а вырученные деньги пропить — возникла в голове Володьки Кузнецова, курсанта, рано созревшего во всех отношениях: в отношении женщин, пьянства, добывания средств на сладкую жизнь незаконными путями.


И вот когда Витька стоял на «часах» у клуба, а Володька у знамени училища, Володька проник через отопительную систему в клуб и унёс половину занавеса. Вторую половину пришлось оставить по чисто техническим причинам — было неудобно протаскивать через дыры в трубы. Унёс он ту половину, на которой был вышит Сталин — это была грубая ошибка, так как из-за Ленина происшествие не было бы таким скандальным. Пропажу обнаружили только через неделю. А за это время караул сменился много раз — поди узнай, в какой смене произошла кража. И кто знает, может быть её совершили вольнонаёмные или сами работники клуба.


В помощь Особому отделу училища прислали чекистов из военного округа. Была активизирована армия стукачей. А между тем, занавес уже был в работе. То есть, расчленён на множество кусков, портрет Сталина был распущен, золотые нити были смотаны в клубки, тоже предназначенные для обмена на спиртное. Витька и Володька продолжали отлично выполнять свой воинский долг, предвкушая предстоящие обильные выпивки с обильной закуской.


Но, как потом сказал политрук училища, замысел преступников был построен на песке. Слух о происшедшем в авиационном училище распространился по городу. Женщина, купившая первую порцию занавеса, поделилась секретом с подругой, та разболтала об этом всем своим знакомым. Таким путём слух достиг ушей осведомителей Особого отдела училища. Когда Витька и Володька понесли пропивать второй кусок занавеса, их схватили с поличным. Прежде чем их судить, политрук приказал им принести все куски занавеса, сшить их так, чтобы из зала заметно не было и восстановить портрет Сталина. За это политрук обещал снисхождение.


Целую неделю ребята сшивали занавес, сидя на гауптвахте. С этой частью задачи они справились великолепно. Сам политрук похвалил их. Со второй частью — с восстановлением портрета Сталина — дело обстояло сложнее. Никакими способностями в изобразительном искусстве ребята не обладали. Самое большее, что мог рисовать Витька, это чёртики и схематичные человечки, которых он от скуки чертил в школьных тетрадях. Володька же мог рисовать лишь порнографические сцены на стенах нужников. Для воссоздания портрета Сталина, да ещё для вышивания его золотой нитью на алом бархате, — этого, конечно, было явно не достаточно. Но выхода не было. Ещё целую неделю ребята трудились, чтобы придать занавесу прежний вид.


Политрук, принимавший работу, в темноте толком не разглядел его качество, и на радости, что занавес вновь станет украшением клуба, пообещал ребятам снизить наказание до года штрафного батальона с последующим возвращением в училище, если они искупят вину кровью или уцелеют.

Радость ребят и политрука была, однако, преждевременной. Когда занавес торжественно водрузили на место, собравшиеся на церемонию остолбенели. Сталин был вышит таким образом, что даже страх наказания не мог удержать собравшихся от хохота. Лишь рьяной голос начальника Особого отдела остановил веселье.


Судьба ребят была предрешена. Военному трибуналу потребовалось всего три минуты, чтобы приговорить их к расстрелу за самое страшное преступление, включая предательство Родины. Ребятам предложили признать вину, покаяться, и просить об отправке на фронт. Володька об отправке на фронт попросил, но категорически отверг обвинения в намерении дискредитировать товарища Сталина, и тем самым нанести ущерб обороноспособности страны. Его расстреляли. Витька же сделал так, как ему было велено. Попал в штрафную часть, был ранен, после госпиталя вернулся в училище и окончил его, и всю войну затем воевал в качестве лётчика.


— Смелый парень был этот Володька, — сказал я.
— Дурак он был, — сказал старик, — погиб ни за что. Это теперь, задним числом вы обо всём можете судить, что было морально, а что нет. А тогда самый последний болван понимал, что так надо было сделать.




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Радость бытия. Пьяный фольклор




Радость бытия


Пьянство, конечно, приносит радость.


Я на бульваре под кустом лежу,
Пёс незнакомый мою руку лижет.
И нету никого мне в мире ближе,
Чем этот Бобик, Тобик или Жук.

В кустах расселся воробьиный рой.
Мне в их чириканьи спор знакомый мнится.
Какой была бы Русь без коммунистов,
Не победи в семнадцатом советский новый строй?

Вот солнце начинает морду припекать.
Как хорошо без дел вот так в траве валяться!
Когда б не надо было похмеляться,
Я б тут навек остался припухать.


Но ничто не является абсолютно совершенным и вечным.


В желудке пусто, в голове трезво.
И под давно не мытою рубашкой
Ползут от холода противные мурашки.
Милиционер с бульвара прогоняет вон.


Но такая мелочь не может отравить радость бытия. Пьянство удивительным образом минимизирует потребность в пище.


Вот правило, с которым я живу —
Бог, давший день, даст и еду.
А ежели не даст, не буду я в обиде,
И жизни рад в голодном, также, виде.


Наскребаю в карманах гроши, оставшиеся от вчерашней выпивки, кусок хлеба, и я — сыт. И солнце греет. Что ещё надо для полноты счастья.


Как соловей свищу рулады,
Мотив знакомый начинаю напевать.
Мне ни о чём заботиться не надо,
И мне на всё на свете наплевать.

Как хорошо, что спину солнце греет,
Как хорошо, что ветер шелестит листвой.
О, человек! Мой путь пересеки скорее —
Я собутыльник буду на сегодня твой.


Пьяный фольклор


Возникший в последние годы в России интеллигентский фольклор, был в основном продуктом творчества пьяных. Это и понятно — в пьяном состоянии снимаются внутренние ограничители, и развязываются языки. Продукты такого творчества не могут быть опубликованы — они официально запретны. Они остаются в той среде, в какой и рождаются. На них ничего не заработаешь, кроме неприятностей. Их творцы не могут сохранить своё авторство, и не заботятся о нём. Мне много раз приходилось изобретать анекдоты, байки, афоризмы и тому подобное, которые через несколько дней мне рассказывали, как изобретённые кем-то другим, порою, самими рассказчиками.


В пьяных компаниях рождаются анекдоты армянского радио, про Чапаева, про чукчей, ленинские, брежневские и другие серии. Как правило, это были импровизации, причём, часто действительно коллективные. Кто-то рассказывал забавную историю, кто-то его рассказ совершенствовал, внося долю вымысла, кто-то вдруг находил завершённую формулировку.


Ситуация с анекдотами отражает общую ситуацию в стране. Анекдоты становятся всё более политически острыми. Раньше за такие анекдоты срок давали, то есть сажали в тюрьму. Их даже классифицировали по величине срока заключения. Говорят, будто за некоторые даже давали высшую меру — расстрел. Их так и называли — расстрельными. Даже теперь такие анекдоты побаиваются рассказывать в больших компаниях, особенно с малознакомыми собутыльниками.


С началом горбачёвской гласности, которая была объявлена как стратегическая установка, почти одновременно с кампанией трезвости в наших кругах появилась пародия на послание Пушкина декабристам в Сибирь:


Товарищ, верь: пройдёт она —
Так называемая гласность —
И вот тогда Госбезопасность
Припомнит наши имена.


Но происходил перелом — за анекдоты уже не сажали, наказание шло по другим линиям. Например, не повышали должности, не давали премии, не выпускали за границу.


Забавно, каждый раз, когда меня допрашивали на Лубянке, беседовавшие со мной сотрудники записывали все мои хохмы. Один из них признался, что имел уже пятнадцать толстых тетрадей с антисоветскими анекдотами и хохмами вроде тех, которые сочинял я. Вот самый свежий анекдот, родившийся в моём присутствии. Я даже не разглядел как следует его творца.


Началась антиалкогольная горбачёвская кампания. Горбачев решил посмотреть, какой она даёт результат. Посетил один важный завод. Подошёл к рабочему у станка, спросил его:
— Смог бы ты так работать, если бы выпил стопку водки?
— Конечно, смог бы, — ответил рабочий.
— А если бы выпил стакан водки? — не унимался Горбачёв.
— Смог бы, — ответил рабочий.
— Ну, а если бы выпил целую бутылку? — вскричал Горбачёв.
— Так я же работаю! — ответил рабочий.


Меня единственный раз всерьёз хотели посадить за такую хохму. Я сказал в одной компании, что в ЦК КПСС висит лозунг «Кто не работает у нас, тот не ест», сделав ударение на словах «у нас». Допрашивал меня старый КГБшник. Он не понял смысла моей хохмы, и всячески допытывался, как же я мог узнать об этом лозунге, если я ни разу не был в здании ЦК. Значит, решил он, мне об этом сказал кто-то из работников ЦК. Кто именно? Так бы и отказался я под арестом, если бы в кабинет не вошёл молодой сотрудник, более высокого ранга. Узнав, в чём дело, он хохотал буквально до слёз. Когда меня выпускали, он сказал, что я могу свою хохму рассказывать где угодно, но попросил никому не рассказывать об этом допросе. Я пообещал, и слово своё сдержал. Но через пару дней услышал анекдот об этом допросе от собутыльника. Как эта история выползла за стены КГБ? По всей вероятности, тот молодой КГБшник рассказал о ней своим сослуживцам, а те разболтали знакомым.


Я же из этой ситуации сделал вывод: Перестройка приведёт к ката… Я не успел мысленно закончить слово «катастрофе», как само собой выскочило слово «катастройке». Я, конечно, сообщил моё изобретение собутыльникам, и оно вскоре стало появляться даже в прессе.


И рассыпается всё в прах.
Становится напрасным страх.
И историческая веха
Становится предметом смеха.





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Карьера и пьянство. Выпивальные компании




Карьера и пьянство


Пьянство не совместимо со служебной карьерой. Когда приводят примеры пьющих людей, сделавших курьеру, фактически приводят примеры не пьяниц в моём смысле, а алкоголиков той или иной степени. Таким алкоголиком, например, был Черчилль. Очень многие преуспевающие чиновники являются алкоголиками. Обычно сдержанными, скрытыми, можно сказать, домашними. Употребление алкоголя как компонента традиционной еды имеет следствием какую-то степень алкоголизма. Пьянство же как образ жизни предполагает отказ от карьеры. Если какая-то карьера (обычно не высокая) делается сама собой, без всяких усилий, это не становится серьёзной помехой для пьянства. Конечно, какие-то ограничения приходится на себя налагать для приличия, что несколько снижает степень пьянства, но более-менее значительная карьера — исключается.


К чему тщеславные мечты?
К чему напрасные укоры?
Нет, никогда твоя нога
Не ступит в власти коридоры.

Не переступит никогда
Распределителя порога.
И в бронированном авто
Не просвистит твоя дорога.

Не улыбнётся ни за что
Двухсотметровая квартира.
Приёмная на сто персон
И три под кафелем сортира.

Твой мощный зад не ощутит
От кресла мягкого томленье.
Аплодисментами народ
Твоё не встретит появление.

Не приукрасит твой портрет
Газетный опытный фотограф.
И под чужой пустой статьёй
Ты не поставишь свой автограф.

Успехи пройденных дорог
Ты в микрофон не подытожишь.
И созидателей рядов
Для коммунизма не умножишь.

И орденами грудь твою
До ниже пу́па не закроют.
На Новодевичьем, увы,
Под гром оркестра не зароют.


Выпивальные компании


Выпивальные компании разделяются на кратковременные и долговременные. Первые образуются только для того, чтобы собрать деньги, необходимые для приобретения алкоголя, выпить и разойтись по своим делам. Они немногочисленны — два, три, четыре человека. Вторые же собираются для более обстоятельных выпивок с закуской и разговорами. Участники их проводят время по нескольку часов. Эти компании бывают спорадическими и устойчивыми или повторяющимися. Они разделяются также на производственные, локальные и случайные.


Производственные образуются из сотрудников одного и того же учреждения или предприятия. В них бывает более-менее устойчивое ядро инициаторов. Более широкий состав их варьируется в зависимости от обстоятельств. В нашем учреждении ядро такой компании состоит из Лыкова, завхоза, инженера, плановика, экс-секретаря и, само собой, разумеется, меня.


Локальные компании образуются из пьяниц данного района, то есть из жителей домов, расположенных неподалёку от данной питейной точки. Питейная точка — это винно-водочный магазин или забегаловка. Забегаловкой называется кафе, столовая или ларёк, где можно достать выпивку. Забегаловкой может стать также частная квартира, хозяева которой нелегально торгуют спиртными напитками. В локальных компаниях тоже бывает устойчивое ядро, но оно — менее устойчивое, чем ядро производственных.


Случайные компании образуются из первых подвернувшихся пьяниц, жаждущих не только выпить, но и поговорить по душам. Самый распространённый случай спорадических компаний — банкеты в деловых коллективах по каким-либо важным поводам. Они бывают везде, но по общему признанию, нигде не достигают такого размаха, как в России. Одну такую компанию я описал в стихах. Их даже напечатали в стенной газете учреждения, где я тогда работал. Начальство нашло стихи политически вредными и газету сняли.




Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп

Александр Зиновьев. Пьянство. Пьяный трёп




Пьяный трёп


Иногда и нас ласкают
Светлой радости лучи.
Вот, квартиру в новом доме
Сослуживец получил.

Не напрасно, знать, товарищ
Честно Родине служил.
Не напрасно в коммуналке
Столько лет по-свински жил.

А, известно, новоселье —
Важный повод для веселья.

В стаканы́ разлита водка,
Вмиг расхватана селёдка,
Шпроты, сыр и колбаса.
Вот умолкли голоса,
Стал счастливчик во весь рост,
Начал мямлить первый тост.

Но гостям невмоготу
Слушать долго басню ту.
— Закругляйся, краснобай!
Хватит сказок, пей-рубай!
Эх, напьюсь я нынче всласть, —
И попойка понеслась.


После обычного полупьяного хаотического трёпа и достаточно большого количества выпитого алкоголя развязываются языки и исчезают сдерживающие опасения. Слово берёт сотрудник, известный в учреждении как западник:


— Для советского народа, —
Молвил он, — нужна свобода
Слова, совести, печати,
Секса, ясно, без зачатий,
Переездов, демонстраций,
Партий, сборищ, эмиграций.
И прописку отменить,
Тунеядцев не теснить,
Добровольность быть солдатом,
Прочь анкету с пунктом пятым. —

Вот в таком ретивом стиле
Он такого нам напел,
Что народ от изумленья
В первый миг оторопел.
Но когда мы повторили,
Разом все заговорили.

— На счёт совести, друзья,
Нет печальней повести.
Для чего свобода нам,
Если нету совести…

— Ты невежа, речь идёт о религиозности…
— Ах, об этом! Ну, тогда я со всей серьёзностью
Заявлю на счёт попов своё возражение.
Власти правильно ведут против них сражение.
И нелепо поощрять пережитки прошлые.
А сектанты — все они — проходимцы дошлые.

— Вы приписку отменить, вроде, собираетесь?
Между нами говоря, попусту стараетесь.
Вы ж людей из жилья не повыселяете.
Ну, а новое жильё как распределяете?
С тунеядцами морока ещё хуже, чем и жильём.
Как вы справитесь при этом с бандитизмом и жульём?

— В институте всем мура,
Всем нельзя в профессора!
И по крайности пока
кто-то нужен у станка!
А на счёт свободы трёпа,
Ты, товарищ, извини —
Хоть у нас и не Европа,
Но в избытке болтовни.

— Нету слов — программа ваша… —
Сытый Запад ошарашит.
С точки ж внутренней одна
В ней неясность всё ж видна.
Что мне бросилось в глаз —
Обойдён ведущий класс.
Класс рабочий, гегемон
В ней совсем не отражён.

— Предлагаю посему сделать дополнение,
На заводах учредить самоуправление.
Пусть свободный профсоюз этим потешается,
Забастовка, спору нет, тоже разрешается.

— В профсоюз свободный этот
надо денежки платить.
И зачем нам паразитов
Дополнительно плодить.
Представители рабочих
Вмиг к начальству ход найдут.
И трудящегося брата
С потрохами продадут.
И набивши своё пузо,
Наплевав на профсоюзы,
Нас возьмут за горло так…
Лучше прежний будь бардак.

— В обсуждаемой программе
Есть ещё один изъян —
В ней не сказано ни слова
Про другой класс — про крестьян.

— Предлагаю для начала
Все колхозы разогнать.
Землю, что освободится,
Мужикам в аренду сдать.
Пусть они на ней растят
Кто — овец, кто — поросят,
Кто — картошку, кто — капусту…
Лишь бы на столе не пусто.
После этого в два года
Встанет на ноги село.
Вы, надеюсь, все согласны,
Что колхозы — это зло?

— Предлагаешь ты землицу
Мужику в аренду сдать?
Ну, а где предполагаешь
Мужика на то достать?
На деревне нынче баба —
Есть что раньше был мужик.
Да и с бабою аренда
Превратится, в общем, в пшик.
Кто теперя будет спину
На земле как прежде спину гнуть.
Все стремятся где полегче,
Лишь бы в город сигануть.
И землицей завладеют
Кто пронырлив и хитёр.
То есть, жулик и пройдоха,
Спекулянт иль живодёр.
И сдерёт с тебя он шкуру,
И затопчет нас в навоз,
Хуже, чем насмешкой ставший,
Но привычный всем колхоз.

— Тут товарищ встроил тему — двухпартийную систему…
— Между нами, мы давно мысль лелеем тайную —
Как в Америке ввести форму двухпартэйную.
Обе партии у нас будут однородные,
Обе будут, сам собой, — партии народные…

— Ах, какая будет жизнь — вижу я заранее!
Два на место одного будет партсобрания.
В каждой группе будет два партруководителя,
Для начальства будет два спецраспределителя.
Два райкома, два ЦК, по две конференции.
И удвоенный контроль за интеллигенцией.
И удвоят КГБ всё под той же маркою.
Два вождя наперебой речи две накаркают.
Приведут нас к коммунизму два вожатых вскорости,
Ну, а если мы того… на запретной скорости?…

— Нет расчёта придавать этому значение.
Лучше вот какую мысль вставь в своё учение:
Одна партия уже существует к счастию,
А другая пусть мудрит с беспартийной частитю.
Принцип ленинский должо́н чтиться обязательно —
Будет первая следить за второю тщательно.


Вот в таком духе трёп идёт часами. Сколько при этом выпивается всяких алкогольных напитков, каких, в каких сочетаниях — трудно вообразить на трезвую голову. И что самое поразительное — все расходятся по домам на своих двоих. Я не знаю ни одного случая, чтобы участники таких попоек попадали в милицию и в вытрезвитель. Очевидно, высокий культурный и интеллектуальный уровень пьющих является важнейшим фактором, препятствующим переходу пьянства в алкоголизм. В компаниях более низкого культурного и интеллектуального уровня и половины того, что выпивается в компаниях упомянутого выше уровня, бывает достаточно для нарушения меры пьянства.





Александр Зиновьев. Пьянство. Содержание


  1. Введение

  2. Начало пути в пьянство

  3. Забегаловка

  4. Рядовой русский пьяница

  5. Пьянство и работа

  6. Пьянство и семья

  7. Пьянство и секс

  8. Собутыльники

  9. Постулаты пьянства

  10. Пьянство и алкоголизм

  11. Проза жизни

  12. Веселие Руси

  13. Пьянство и коммунизм

  14. Советский коллектив

  15. Пьянство и религия. Русский народ

  16. Учение о житии

  17. Старики

  18. Радость бытия. Пьяный фольклор

  19. Карьера и пьянство. Выпивальные компании

  20. Пьяный трёп